Больше не оглядываясь на других, Краме подхватил с земли подготовленные им заранее кочучи* и сломя голову побежал вниз по склону, где у подножья горы начинался небольшой лесок, а за ним простиралось обширное болото.

Фурс бежал следом, стараясь не отставать.

Краме не сразу понял, что тот зовет его и что-то кричит, привлекая его внимание:

— Командир! Что это?!

Краме, не сбавляя скорости бега, взглянул туда, куда указывал Фурс, и, наверное, впервые за свою жизнь сбился с шага.

Сквозь тяжёлые низкие облака, наплевав на все его приказы и запреты, к поверхности пробивался «Хурхат». Воздухолет не падал, а именно пробивался по направлению к острову, резко снижая высоту.

Командир тут же врубил связь с пилотом и зашипел в переговорное устройство:

— Ты что делаешь, Мариш? Назад! Назад, я сказал! Я приказываю!

— У меня приказ от самого Верховного, — послышался сквозь треск и помехи спокойный голос пилота. — Я не могу его ослушаться.

— Набирай высоту! — закричал Краме. — Уходи! Ты!..

— Нет!

«Хурхат» прекратил снижение и завис на высоте метров в триста прямо над островом. Краме хорошо видел, как под днищем раскрылся люк, и из него вывалилась какая-то бочка и, бешено вращаясь, устремилась к земле. Одновременно с этим воздухолет начал задирать нос и резко набирать высоту.

Раздался громкий хлопок, и буквально через пару секунд на том месте, где мгновение назад находился остров, разверзся настоящий огненный ад, казалось, даже загорелась болотная жижа вокруг. Еще через секунду последовал повторный взрыв, и он был настолько мощный, что даже находившийся в километре от эпицентра Краме почувствовал, как его обдало обжигающей воздушной волной.

От этого взрыва «Хурхат», словно щепку, подбросило вверх, но пилот каким-то чудом умудрился не потерять управление, и воздушное судно продолжало упорно карабкаться под облака, поднимаясь всё выше и выше. Казалось бы, опасность миновала и воздухолет вот-вот скроется в облаках, но тут с противоположного берега синим росчерком вылетел светящийся шар и жадно впился в корпус «Хурхата», сразу же развалив тот на части. Затем через пару мгновений сверкнула ослепительно яркая вспышка, и прогремел ужасающей силы взрыв, после которого с высоты в болото полетели мелкие фрагменты некогда грозного воздушного судна.

Краме смотрел на это как завороженный, будучи не в силах произнести ни слова. А когда он пришел в себя, то до скрипа в зубах стиснул челюсти и тихо застонал.

Надо бежать, пока не поздно.

— Всем назад! — выкрикнул он команду и попятился сам.

Вовремя. Почти.

С противоположного берега, с какой-то возвышенности мигнула короткая яркая вспышка, и в метрах двадцати от Краме с пламенем и грохотом вспучилась земля. Сразу же послышались истошные вопли и громкие стоны раненых. Потом прилетел еще огненный заряд, затем это повторилось еще раз, следом еще, еще…

Кто-то с хладнокровным остервенением расстреливал отряд Краме, будто тот находился на открытой местности и был виден противнику как на ладони.

— Уходим! — повторил команду командир и, резко петляя из стороны в сторону, шустро полез обратно в гору.

Единственное спасение для них сейчас находилось на обратном склоне горы, а иначе их перещелкают здесь, как несмышленых пернят!

Под непрекращающимися разрывами вражеских снарядов, Краме и остаткам его отряда всё-таки удалось достигнуть вершины горы и перевалить на ту сторону, укрывшись за склоном.

Рядом с ним на траву плюхнулся Фурс. Лицо залито кровью, но шлем на месте и вроде бы цел.

— Ты ранен? — спросил у него Краме.

— Ерунда, царапина, — хрипло дыша ответил Фурс, размазывая по лицу кровь.

— Смуэл, Варт! — громко позвал он. — Если вы целы, быстро ко мне!

Через пару минут возле него оказались оба помощника. Оба тяжело дышали, глаза метали молнии.

— Доложить о потерях! — не дав им опомниться, приказал Краме.

— У меня убит Корк и Вайс, — первым начал докладывать командир ловцов, — Бесин и Прит ранены, легко…

— Лекур, Кувен, Пати и Зорак, Муран мертвы, сколько раненых, пока не знаю, надо уточнить.

— Уточняй и снова ко мне! Пошевеливайся!

Минут через десять стало ясно, что семеро из отряда остались на том склоне навсегда, и еще пятеро ранены, один тяжело, — у Лейсона была оторвана рука и выбит глаз.

Потерь могло быть намного больше. Спасли нагрудники, отразившие множество осколков, и крепкие шлемы.

Краме приблизился к распластанному на земле тяжело дышавшему раненому и, склонившись над ним, положил ладонь ему на грудь.