Шрифт:
– Что там творится?- сос стоном спросил спросоня ее отец, когда Белли неосторожным движением коснулась его.
– Крысы!- вскрикнула Белли, наткнувшись рукой на леденяще холодную шкурку.- Дохлая крыса! Вот откуда вонь!
Она ухватила крысу за хвост и вышвырнула ее.
– Откуда они только берутся, проклятые!
– злилась Белли.- Прибегают и сдыхают одна за другой, конца и краю нет!
Белли обернулась куском ткани, устроилась поудобней на циновке и заснула.
Голод колотил в животы, как в барабаны, отгоняя сон, заставляя брахминов бродить словно тени, с налитыми кровью глазами.
Они встали утром, ополоснули лица и потянулись на деревенскую площадь, понося Наранаппу за то, что он натворил в аграхаре. Дети выскакивали на веранды и во дворы, потому что в домах нечем было дышать. Женщины боялись, как бы дух Наранаппы, разгуливая по улицам, не тронул их детей, и загоняли их обратно в комнаты. Дети ревели, им раздавали шлепки и подзатыльники, затаскивали домой и запирали на ключ. Впервые деревенские двери запирались среди бела дня. Не выкладывались узоры из крашеных рисинок перед порогами, не сбрызгивались кизячной водой дворы. Казалось, будто в аграхару так и не пришел день. Все выглядело опустелым и заброшенным--как если бы в каждом доме в темном чулане было спрятано по трупу. Брахмины сидели на площади, опустив головы, не зная, что им дальше делать.
Только шкодливые дети Венкатарамана удрали из-под присмотра матери и торчали за домом, считая крыс, которые выбирались из кладовки во двор. Дети хлопали в ладоши и притопывали в такт счету, а считали они крыс, как взрослые считают мерки риса:
Раз--и--раз,
два--и--два,
три--и--три,
че-е-ты-ре,
пять -- и -- пять,
шесть -- и -- шесть,
и еще...
Мать отыскала их за домом и, размахивая метелкой, велела сейчас же идти на веранду, но дети вошли в раж.
– - Смотри, мама, смотри! Восемь! Девять, десять! Десять крыс, смотри, мама!
– - Налопались с утра, когда все вокруг от голода умирают, и теперь с ума сходите! Что это еще за выдумки--поганых крыс считать! А ну домой, пока до синяков не излупила! Домой, кому говорят! Считают крыс! Они кишмя кишат в кладовке, что рис, что чечевица -- везде полно крысиного помета!
Ругаясь на чем свет стоит, мать прогнала детей в дом и заперла дверь. Но и в доме откуда ни возьмись вдруг появилась здоровенная крыса, завертелась на месте, будто ловя собственный хвост, и упала замертво, опрокинувшись на спину. Дети радостно заверещали.
Брахмины, зажимая носы, медленно продвигались к веранде дома Пранешачарии. Дургабхатта останавливал одного, другого, допытываясь:
– - Это же неправда, что чокнутая бабка болтает? Враки, верно же?
Не желая выказывать гложущий их страх, брахмины отвечали:
– - Поживем--увидим.
И медленно приближались к дому Наранаппы. Вид большой, широко распахнутой двери заставил их замереть в ужасе: покойник, несомненно, обратился в призрак и шатается по аграхаре... Если не совершить соответствующие обряды, он станет демоном, и уж тогда здесь никому не жить.
Дасачария плачущим голосом укорял всех остальных:
– - Жадностью своей вы всех нас погубили! Не говорил ли я? Брахмин ведь умер, брахмин. А без обряда он станет демоном! Но кто послушает бедного человека? Разве не ясно, что в такую жару труп начнет разлагаться и мы все подохнем от вони? И сколько можно поститься и не умереть с голоду? Хватит с нас и одного покойника...
Его поддержал сильно оголодавший Дургабхатта:
– - Мадхвы называется! Что же это у вас за вера, если вы не можете найти выход из тупика!
– - Я не против,-- примирительно заявил Гаруда,-- если только Пранешачария скажет "да". Что тут говорить! Забудем о золоте, об украшениях этих. Верно говорю? Покойника нужно перенести к месту сожжения. Что тут говорить! Пускай только Пранешачария подтвердит, что мы касты не лишимся.
После этих слов все решительно направились к Пранешачарии и смиренно выстроились в передней комнате.
Пранешачария на руках вынес жену на задний двор, помог ей привести себя в порядок, подал ей лекарство и только потом вышел в переднюю комнату, где ждали брахмины.
Пранешачария объявил о решении, которое он принял ночью. Брахмины вежливо помолчали, Раруда за всех ответил:
– - Наше доброе имя в твоих руках. Ты должен уберечь нас от осуждения и от дурной славы- А осудить нас могут и за то, что сожжем мы труп, и за то, что откажемся. Что тут говорить! Будем ждать веления свыше.
– - Вы все знаете, что детей можно накормить, это не запрещено,--напомнил Ачария.
Пранешачария наполнил плетеную корзинку свежесорванными цветами белого и желтого жасмина. Он набрал и листьев священного растения тулси. Совершив омовение в реке, он обернулся мокрой набедренной повязкой и сменил брахминский шнур на себе, готовясь к встрече с богом.