Пошатываясь, добрался до кухни — эх, вот бы сейчас газировки холодненькой. Но чего нет, того нет, поэтому вначале напился из крана, немного сбив царивший во рту сушняк, затем в большой кружке намешал сахара с лимонной кислотой и сверху бухнул ложку соды. Едва пошла реакция с выделением пузырьков газа — осушил и её, аж в животе забулькало. Поставил на газовую плиту чайник, задернул занавески, чтоб яркое утреннее солнце в глаза не било и стал дожидаться кипятка.

Встретил молчаливого Максима, который словно сомнамбула с едва приоткрытыми глазами целенаправленно направился сразу прямо к мойке и подобно мне — так же припал к крану. Напившись, подсел ко мне за стол и страдальческим голосом поведал:

— Ничо мы дали вчера, Вань. Как на работу сейчас идти — не представляю.

— Придется, — вздохнул я. — сейчас, главное — Маму с Сашей не разбудить, чтоб своим видом не вызвать ненужных подозрений, вчера, вроде — чисто по спальням инфильтровались, все спали уже, никто ничего не заметил.

Не сговариваясь, быстро посербали крепкого чая и несмотря на довольно-таки раннее время — дружно вышли из дома, стараясь не шуметь. Во дворе я запнулся об грязный промасленный мешок, отозвавшийся железным лязгом и вспомнил, как вчера от Равиля пер эти железяки. А чего, у него там в углу на выброс лежало всякое, от мотоциклов — вот я и выбрал дюраль. Как Равиль не увещевал, что оставит и могу в любое другое время забрать — слушать его не стал и пер это как тать в нощи, будоража ночную деревенскую тишину звяканьем железа и возбуждая соседских кабыздохов, сопровождающих меня с Максимом истошным лаем.

— Вот ты вроде взрослый, Иван, а иногда как пионер себя ведешь. — В очередной раз завел старую пластинку Макс. — На кой-тебе этот цветной металлолом?!

— Активы это! Пригодятся! На худой конец — Сане пойдут на приданное, как в пионеры примут!

За воротами разошлись в разные стороны: Максим к гаражу, а я к теплицам. На рабочем месте было глухо — сегодня я раньше всех пришел, только сторож ещё присутствовал. Тот, или по причине старческой бессонницы, или тоже ночь кочумал, как и мы вчера, в компании с горячительными напитками — не спал и терзал мой транзистор. Это я его опрометчиво, конечно, из дома принес, да ещё и с блоком питания — уже считается частью рабочего инвентаря: днем он в курилке бормочет, а, но ночам сторож пользуется.

— Слышал, Вань, чо в мире-то деется?! — И это вместо доброго утра!

— Немного, смотрел вчера «Время», потом до двух ночи «голоса» вперемешку с «Маяком» слушал. Без происшествий ночью, посягательств на социалистическую собственность не было?

— Всё под контролем! Да и чо тут брать сейчас, вот электрику привезут када, тогда придется бдительность утроить, а пока как в санатории!

Я всё равно прогулялся по стройке, мало ли в чем сторож уверяет — в крестьянском хозяйстве нужно всё, не успеешь глазом моргнуть, как половину стройматериалов растащат. Да и на улице замечательно, ещё не жарко, до сих пор роса блестит в лучах солнца, а приятная прохлада — самое то, что нужно сейчас для моей трещавшей головы. Не в душном же и прокуренном вагончике, обустроенном под бытовку — торчать до прихода остальных рабочих. Да и новостей из радиоприемника с меня пока хватит — вчерашние бы переварить.

Пятничная эйфория после просмотра программы «Время» и прослушивания вражеских «голосов» испарилась, вместе с остатками алкогольного опьянения и пришло похмелье. Вместе с пониманием, что не всё в этом мире так просто, и если уж стратегические противники так возбудились, транслируя прямым текстом даже не озабоченность, а панику — следует ждать каких-нибудь контромер, начиная с санкций. Потом вспомнил, что и сейчас СССР, несмотря на декларируемую разрядку отношений — тоже находится под санкциями, вот же недавно читал об этом. Интересно, а были ли в истории России периоды, начиная с Грозного, когда не находилась под какими-нибудь санкциями? Сейчас бы погуглить…

Пока прогуливался по холодку, осматривая фронт работ и целостность имущества тепличного хозяйства — начали подходить работники, кучкуясь возле вагончика сторожа. Подошел к ним, а там демонстрация полным ходом, спорят до хрипоты, ещё чуть-чуть — и до рукоприкладства дело дойдет. Прислушался, так и есть — о политике рассуждают, с этаким энтузиазмом бы лучше работали. А ведь заезжие лекторы, которые изредка навещали сельский клуб — подобного интереса не вызывали, вот что значит правильно обозначенные приоритеты. Всколыхнул страну вчера Александр Григорьевич, своей проникновенной речью…

Командовать разойтись вошедшим в раж мужикам было на грани слабоумия и отваги, поэтому засучил рукава и принялся, не торопясь, за работу. А там и коллеги в пылу полемики заметили меня, работающего в одиночестве, усовестились, бросили дебаты и тоже пришли на подмогу. Что ничуть не помешало и в разгар трудовой смены обмениваться репликами, обсуждая грядущее обустройство страны. И меня старались привлечь к диалогу, но я, после вчерашнего испытывая легкие приступы паники — всё больше отмалчивался, прикидывая про себя, к каким последствиям в международной политике могут привести этакие шаги со стороны комитета по Гражданской обороне, в частности — озвученные вчера на вражеской трансляции. Но так как от меня не отставали — пришлось высказать свое мнение:

— Мужики, от нас в глобальном плане мало чего зависит! Митингуй, не митингуй, всё равно получишь пшик! А вот локально, если построим и запустим оранжереи до осени — зимой и пиздюшня в школе витаминами словно кролики будет хрустеть, и дома у каждого будут зеленя и свежие овощи! И Национальная гвардия, много ведь кто вступил? Вот, Равиль говорил, что её бойцы будут совмещать вместе со своей основной работой функции участкового по охране правопорядка и природоохранный комплекс мероприятий!