— А то! — Сразу загнал два патрона в стволы, поставил на предохранитель, остальные патроны прибрал в карман. — Ненавижу, блядь, цыган!

Равиль смерил меня таким взглядом, что сразу понял — жалеет уже, что меня с собой взял. Поспешил его успокоить:

— Да нормально всё будет, это просто фраза такая, из одного малоизвестного фильма. Нормально я к цыганам отношусь, если они наркотиками не банчат и не воруют, поехали уже!

— Это где ты таких цыган видел? — Удивился Олег. — Я только Будулая знаю и тот сказочный персонаж. Равиль, вы вшестером собрались? Возьми пару моих, как раз на двух машинах подъедете, чтоб не тесниться. А минут через десять мой боец твою подгонит. Волгу у ромалов оставляйте, подожгите ещё там, я в багажник канистру с бензом закинул.

— Зачем жечь-то? — Удивился Равиль, подходя к «Волге» и осматривая её, даже наклонился, оглядывая что под машиной есть. — Ааа, понял, масло подтекает с картера, мы на ней доедем вообще?

— Доедете. Это не масло, со смотрящего в багажнике натекло. — Пояснил Олег. — Поэтому и сожгите лучше, у цыган. Пусть понервничают, милиции сейчас совсем не до них, начальнику обе руки сломали, в КПЗ сейчас отдыхает.

Нормально так оборачивается, лишь бы через край не перехлестнуло. Уже в салоне поинтересовался у севшего с нами бойца Олега:

— А эти, братки которые, тоже двухсотые есть?

— Какие братки? — Не понял он сначала. — А, ты про спортиков. Троих самых борзых пришлось приземлить, там у них за спиной грехов хватает, так что ликвидировали. Остальных кого поломали, кого до кучи ещё в КПЗ определили. Пусть потом следствие разбирается.

Цыганский поселок на отшибе Энска давно сникал недобрую славу и не в последнюю очередь — благодаря облюбовавшим Шанхай цыганам. С этими упырями и советская власть не могла сладить в полной мере, несмотря на все страшилки либералов: о авторитарном режиме и репрессивном характере тоталитарного государства. Ромалы клали с прибором что на милицию, что на административные власти: потихоньку спекулировали дефицитом и самостроком, подворовывали, что плохо лежит, а вот сейчас — и наркотиками занялись. Совсем скоро войдут во вкус, если не пресечь и вместо пока ещё скромного самостроя — появятся коттеджи в стиле цыганского лакшери, «дорого-богато». Но если судить по разворачивающимся событиям — лучше цыганам переселяться на историческую родину, что не может не радовать…

— Вот этот дом наш, тут ихний барон живет! — Показал головой Равиль и вместо того, чтоб остановиться у ворот — прибавил газу, хорошо что хоть предупредил. — Держитесь!

Это хорошо, что не успели ромалы обрасти жирком и отстроить особняки с кованными воротами — деревянные створки не выдержали веса «волги». Одна распахнулась, а вторая попросту рухнула на землю, в то время как вначале мы, а вслед за нами и шестерка со второй группой — въехали во двор. Тут же, словно пчёлы из растревоженного улья — вылетели цыганки, тряся широкими юбками. Патронов было мало, поэтому не стал тратить на предупредительный под ноги, а сразу разрядил по ногам — благо кучно собрались, обступая машину.

Те, кому посчастливилось избегнуть дробью по ногам — подхватили подранков под руки и завывая на все лады — отшатнулись от машин. Генетическая память сработала, не иначе — ещё не так давно, по историческим меркам, пойманных конокрадов крестьяне бесхитростно забивали насмерть. И тогда все эти фокусы с голосящим бабьем не прокатывали, могли и их дрекольем отоварить, дикие люди, что с них взять — ни о каком феминизме и женских правах не слышали. Предприняв тактическое отступление, больше похожее на паническое бегство — цыганке завывать при этом не переставали. Это у них такой аналог экстренного оповещения, вроде сирены гражданской обороны.

— А ну заткнулись! — Не выдержал Равиль и дал пару коротких, по два-три патрона, очередей по окнам дома барона.

Я, не теряя времени, давно перезарядил обрез, три патрона взял в рот, чтоб если что, не тратить время, выуживая их из кармана и посматривал на крыльцо. Как оказалось — предусмотрительно не упускал его из внимания. Так как в следующий момент распахнулась дверь и на крыльце появился колоритный персонаж, голый по пояс, но в шляпе и с ружьем в руках. Совсем цыгане берега попутали! Он еще не успел вскинуть свой ствол, как я спустил оба курка, навскидку беря чуть выше колен.

Ничего себе, дробь на бекаса и перепелов! Ромал словно сломался и как кукла завалился с крыльца. А одна нога вообще висела на остатках штанины, её практически оторвало. Но живучий, не отнять — не выпускает ружьё из рук и в нашу сторону направляет. На инстинктах, приобретенных на охоте — машинально перезарядился и уже в голову выстрелил, чтоб не тянул ручонки с ружьем в нашу сторону.

— Алмаза убили, ай на-нэ! — Ещё громче взвыли бабы из-за ограды и судя по удаляющимся крикам — убежали подальше.

— Хуяссе, дробь! — Выразил свое неудовольствие подошедший Равиль. — Ему же ногу к такой-то матери оторвало почти. Вань, ну почему у тебя всё не так, так у людей? То экономиста жердью забьешь, то вот барона кончил! Мы же с ним только поговорить хотели, припугнуть там. Ну может ноги переломать или руки, но не убивать же!

— Да правильно он все сделал, Равиль, чего разоряешься? — Вступился за меня один из бойцов. — Или ждать надо было, пока он в нас свой карамультук разрядит?! Чего дальше-то делать будем?