— Эта роль меня не интересует. — спокойно сказал Борисов.

— Ну твой выбор тут состоит в том, чтобы согласиться или отправиться в тюрьму уже точно до окончания своих дней.

Андрей лишь вспомнил о том, что всё оружие у них забрали, однако всё равно он не собирался себя больше сдерживать, а ударил Шари так, что надеялся этого удара хватит, чтобы его убить. Шари действительно упал, но то был лишь обморок, Маттиас у которого почему-то оказался пистолет мгновенно приставил его к голове Борисова, свободной рукой вызывает подкрепление, оно прибывает мгновенно и скручивает Андрея. Его выводят из особняка и сажают в полицейскую машину. Но машина никуда не едет, бывший российский лётчик просто сидит в железной коробке без окон и слышит приглушённые звуки музыки с улицы.

Сакари в это время только смотрит на тело Шари без сознания, видит, что на стене есть сабля, можно взять её и даже если она тупая, то вдруг хватит сил, чтобы перерезать это горло. Однако понимает, что и за ним следят, сейчас он просто уходит из этого дома сам не знает куда. Внутри он понимает, что придётся согласиться служить под командованием Маттиаса.

Поздно ночью Андрея наконец-то куда-то везут, когда двери полицейского автомобиля открываются он понимает, что его доставили в аэропорт, здесь его с руками за спиной, одетого в смокинг отводят в самолёт, оттуда они летят обратно на территорию Южных Королевств, но высадились они совсем не среди песков, а вполне себе в землях с обильной растительностью и даже холодом.

Андрей заметил в глазах то, что с ним было под конец войны в которой он бывал во времена своей молодости: всё меркло, будто становилось чёрно-белым, особенно тусклым, почти чёрным становился фон. Всё это происходило постепенно, но он уже знал, что в течение нескольких месяцев его зрение станет только таким, а потом вернутся и страшные сны, а вслед за ними и галлюцинации и всё смешается воедино, он снова не будет знать когда спит, когда бодрствует и повсюду будет казаться какая-то необъяснимая опасность, люди превратятся в чудовищ, громкие звуки будут казаться взрывами и стрельбой, направленной именно на него.

Находясь в тюрьме Андрей уже не узнает, что слова Шари не были преувеличением: двумя ядерными ударами были уничтожены центры управления в Брюсселе и Мюнхене, а вместе с ними города, которые эти центры под собой скрывали. Дойтеры схвачены, своё имущество, они, конечно же добровольно, передали Шари. А он в свою очередь, сумел наладить отношения с Китаем, по крайней мере снять торговую блокаду, убедив китайцев в том, что вот теперь-то оружие Дойтеров никому не угрожает, он даже предоставит китайцам контроль над ним, при соблюдении некоторых условий. Условия конечно же трудновыполнимые. Ещё Шари умудрился заключить союз со Стелларисом, что позволило дополнительно упрочить свои позиции в Европе.

Андрей же больше напоминал сейчас зомби, всё время лежал на кровати свернувшись и смотря в стену, изредка ел, ни с кем не разговаривал, не делал никакой работы даваемой администрацией тюрьмы, за что бывал бит, но реагировал на побои очень сдержанно, мягко говоря.

Шари время от времени интересовался его состоянием, он всё надеялся, что Андрей поймёт очевидное: жизнь в обычной тюрьме хуже жизни хоть и без собственной воли, но зато на свободе. На какую-то его преданность своей стране правитель Южных Королевств, а теперь ещё и Центральной Европы и Великой Славии даже не рассчитывал. Мол родился Борисов в России двадцать первого века, теперь её нет, есть СФРА, где уже даже язык на русский мало похож. В общем Шари находился в раздумьях: каким бы образом можно заставить Борисова продолжить служить у себя, при этом чтобы это было по относительно доброй воле. И тут один из помощников подсказал ему способ: он узнал как в российских тюрьмах раньше “ломали” мужчин и со всеми подробностями доложил об этом своему начальнику, тому идея очень даже понравилось и начались поиски команды исполнителей: активных гомосексуалистов, агрессивных и достаточно сильных чтобы удержать Андрея и сломать его волю, ведь силы и бойцовских навыков ему могло хватить даже в этом полубессознательном состоянии. Помощник сообщал, что после процедуры “опускания” мужчины становились такими, что они не имели права никому ни в чём отказать, многие из них привыкали и уже просто не могли вести себя по-другому.

А тем временем мир в глазах Андрея тускнел всё больше. Лишь иногда в его голове возникали мысли о том, что он провёл здесь шесть месяцев, но почему-то ещё не решил вопрос со своей жизнью, ведь больше ничего изменить нельзя, а он всё ждёт чего-то. Но как эти вопросы в его соображениях возникали, так же они и растворялись сменяясь в голове громким шумом вместо мыслей.

Сегодняшнее утро началось не так как обычно: служащие тюрьмы вызвали из камеры на восемь человек семерых, как будто забыв про Андрея. Впрочем он всегда плохо подчинялся таким просьбам, поэтому когда в этот раз его решили оставить здесь, он не сказать, что обрадовался, но и внимания своего не заострил. Да и вряд ли мог бы это сделать, потому что такой вещи как внимание в его разуме уже словно и не было, потому что оно не требовалось в том тёмном мире, в котором он сейчас всецело находилось его сознание.

Не смотря на практически кататоническое состояние, он ещё отслеживал сколько времени здесь находится — к данному дню начинался восьмой месяц заключения. Стричься не приходилось, эту услугу оказывал персонал тюрьмы, бриться никто не заставлял, поэтому за более чем полгода его лицо покрыла густая бурая борода. Из-за потери веса, так как Андрей почти не ел, зелёные глаза округлились и стали более выразительными, мышечная масса тоже сократилась, в общем для того, что с ним задумал сделать правитель Южных Королевств и его подручные он был полностью готов. Глядя на него в трансляциях с тюремных камер, Шари даже сомневался, что к нему надо подсылать именно шесть человек как предлагали помощники ссылаясь на умение драться и серьёзную физическую силу, он считал, что хватило бы и двоих.

Когда настал вечер и двери в его казённый дом отворились, бывший российский пилот чуть вышел из своего забвения, потому услышал голоса ранее не знакомые, однако всё же решил не придавать этому значения и продолжил лежать на своей койке свернувшись в позе эмбриона расположившись лицом к стене. Однако впадать в мрачное забытьё не получалось: другими были и шаги, и количество людей, то есть одного человека не хватало, Андрею уже было захотелось повернуться и посмотреть в чём дело, но всё же силы воли на такой поступок не хватило. Эти люди говорили на неизвестном языке, наушников у Борисова конечно же не было, поэтому и понять он ничего не мог. Однако по тому, что кто-то встал прямо за его спиной он понял, что обращаются непосредственно к нему. Бывший пилот никак не реагировал. Тогда руки обращающегося, схватили его за плечо и бедро, затем сбросили некогда полное сил тело на пол. Вот теперь-то Андрей и осмотрелся: действительно, не было ни одного человека, которого бы он видел ранее, тьма окутавшая его зрение расступалась аккурат перед их лицами. Ухмылки этих полулюдей-полуживотных не предвещали ничего хорошего. Периферийным зрением Борисов заприметил, что камеры установленные в помещении не подают никаких признаков работы, видимо их отключили чтобы не было улик его убийства. А вот и нет, ведь одна камера, похоже имеется: на верхней кровати установлен маленький кубик, которого раньше здесь не было, то есть его смерть всё-таки хотят запечатлеть для просмотра кем-то когда-то потом.