Дэним не имел возможности вставить хоть слово и тем более понятия не имел, кто такая фея и ведьма, но после угрозы все же смог выдавить из себя только одно.

– Кто ты, котенок?
– на что котенок проказливо улыбнулся и с важным видом произнесла.

– Я, Ясмина, внучка вашей Огненной, дочь Мэррора и Светары, по совместительству добренькая фея! Конечно, когда у меня есть возможность творить добрые дела, - грустно вздохнула она, вспомнив, какое бывает наказание за эти самые добрые дела.
– Но могу на пол ставки поработать и злой ведьмой, если будешь мне тут благородного страдальца изображать.

Затем это чудо в божественности, которой он ни капли не сомневался, вдруг замерла на мгновение, затем быстро проговорила.

– Ну все, мне пора порцию утешительной ласки от родителей получать. Между прочем изображать из себя потерпевшую страдалицу не так уж и легко, - захихикала она, взмахнув хвостиком, и пропала из виду, оставив за собой след из светящихся маленьких звездочек, атрибут сказочных фей.

Дэним тут же провалился в темноту без сновидений.

Глава 20

Дэним проснулся, открыл глаза и уставился в потолок, что-то важное не давало ему покоя. Ах да, реалистичный сон, в котором его отчитали, как мальчишку, и пригрозили вдобавок. Возможно, это обычный сон, порожденный болью, перед глазами всплыла целующаяся парочка. Но тут картинка сменилась и в своем сознание он опять увидел котенка-ребенка, та нахмурила брови и пригрозила пальчиком и исчезла. Да какая ему разница сон это или реальность, эта проказница права. Он должен бороться за свою любовь, она один раз дается в жизни и плевать на братьев и всех соперников вместе взятых. Дэсми его, и он не собирается никому ее отдавать. Вскочив с кровати, он пошел в санблок, наскоро привел себя в порядок и отправился в буфет. Идя коридорами, прислушивался к своим чувствам, он, как система радара, пытался уловить всплеск ее сильных эмоций. Не обнаружив таковых, слегка расстроившись, зашел в буфет, где уже толпились дэморансы, прибывшие на завтрак, в надежде застать красавицу гостью. Как всегда приход наследника командора привлек внимания. От стойки, за которой суетился повар с помощником, донесся обрывок разговора ожидающих там дэморасов: - Нечего Мэндару крутиться возле их женщины.

– Как всегда, единство перед чужаком объединило потенциальных соперников.

Дэним обвел всех пристальным взглядом, не сулящим ничего хорошего и властным голосом произнес.

– Дэсми моя!
– рыкнул он, применяя силу власти правящей семьи.
– Передайте всем, желающие заполучить ее, встретятся со мной в поединке!

– Правильно, сын!
– раздался голос командора от дверей.
– За свое нужно сражаться и, если до некоторых не дойдет, пара сломанных рогов убедит остальных.

Слова командора были убедительнее слов сына, всякое желание приударить за красавицей отпало. Народ возле стойки разошелся в сторону, уступая им место

Отец обнял сына и весело проговорил.

– Что может быть убедительнее слов любви? Только дела, сын!
– Дэйзар посмотрел на повара и приказал.
– Организуй завтрак нашим дэмам!
– затем посмотрел на сына и тихо произнес.
– Принесенный тобой завтрак в постель любимой будет убедительней всяких слов, - подмигнул он, затем, словно опомнившись, он громко проговорил, убрав улыбку с лица.
– Мэндар больше не вхож в наш дом!
– наступила тишина, все устремили взгляды на командора.
– Он осмелился проявить насилие по отношению к девушке! Наплевав на наше покровительство! Из уважения к его отцу я не вызвал его на поединок чести!
– окружающие дэморансы зашумели, возмущаясь бесчестию Мэндара, что он легко отделался. Командор поднял руку вверх и дэморансы все разом затихли.
– Малышка его так отделала, что он не мог встать на ноги, пришлось придать ему ускорение, чтобы он смог покинуть наш корабль, - хохотнул командор, сразу же раздался смех и шутки по этому поводу.

Только Дэним чувствовал себя гадко, он действительно тряпка, из-за него пострадала его любимая. Это он должен был защитить ее, обломать рога гаду, и выкинуть его из корабля, а вместо этого он погрузился в само жалость. Из ужасных мыслей его вывел отец, толкнув в бок, указал на подносы с едой.

– Запомни, сын, завтрак ты должен всегда приносить лично, никакой обслуги и столиков на колесиках и тем более кухонных лифтов, - подмигнув сыну, затем еле слышно проговорил.
– А если ты еще будешь лично кормить ее, то получишь большое вознаграждение, - намекнул он сыну, с блаженным выражение лица подхватил свой поднос и пошел на выход, в предвкушении, как он будет кормить с рук свою конфетку, такое кормление всегда заканчивается веселыми постельными играми. За столько прожитых циклов каждый завтрак отличался, принося с собой новые ощущения.

Дэним подхватил свой поднос и так же пошел на выход, догоняя своего отца.

– Отец, ты думаешь, она ответит мне взаимностью?
– в отличие от других в их роду между родителями и детьми всегда были доверительные отношения. Кто, как не родители научат, посоветуют и утешат.

– Сын, в нашем роду любовь всегда взаимна. Бывает, правда, попадаются строптивицы, которые не хотят сразу признать это. Но мы ведь умеем убеждать лаской, любовью и настойчивостью, залюбить до капитуляции, - засмеялся он, затем посмотрел в глаза сыну.
– У тебя может быть пылающий огонь, а у нее всего лишь искра или язычок пламени. Никогда не сдавайся, сражайся до последнего, только от тебя зависит, разгорится пламя любви или нет! Наша сила в любви, единстве, думаешь, у нас просто так в покровительницах Огненная, она нас такими сотворила.

За разговорами они дошли до родительской каюты, которая располагалась рядом с каютой их гости. Отец ободряюще хлопнул сына по плечу и скрылся в своей каюте.

Подсознание Дэсми прогнало сон, напомнив, что она не дома. Сев, она сладко подтянулась и открыла глаза. Затем, охнув, натянула на себя простынь, откинувшись на спинку кровати, и уставилась на сидящего в кресле Дэнима, который не сводил с нее поедающего взгляда.

– С пробуждением!
– отвел он взгляд, поняв, что смущает ее.
– Я тебе принес завтрак, - плавным движением он встал с кресла и, прихватив поднос с тумбочки, водрузил его ей на колени и присел рядом на край кровати.