А в одно утро, всё также пасмурное, ко мне прибыл гость.

Баталов выглядел скверно. Как человек, который всё это время не спал. Разноцветные глаза его поблекли, под ними залегли глубокие синяки, а на лице была щетина, что являлось прямо таки кричащим символом хронической усталости. Ни разу не видел его небритым.

Я принял его в гостиной, где растопили камин и тот уютно трещал, наполняя комнату теплом и запахом горящего дерева. Затянувшаяся непогода принесла прохладу, которая проникала в дом.

— Александр Лукич, благодарю вас, что приняли, — вымученно сказал Баталов и буквально рухнул в кресло перед огнем.

Он протянул руки к пламени, замолчав на целую минуту. Я дал ему отдохнуть и просто погреться у камина. Молча поставил рядом чашку с крепким кофе. Роман Степанович сделал глоток и на лице его появилась блаженная улыбка.

Также молча я пододвинул блюдо со свежими пирожками, испеченными утром Прохором в печи. Глава тайной канцелярии воровато взглянул на угощение и схватил один пирожок, откусив.

— Ммм, — застонал он. — Чудо, как вкусно!

Мне показалось, что он даже прослезился от самых обычных румяных пирожков с капустой и мясом. Нет, они были действительно хороши. Но нельзя же себя так доводить. Подумав, что надо бы взять за традицию отправлять в контору не только преступников, но и угощения, я присел в соседнее кресло.

Под тихий треск дров мы уплели все пирожки.

— Знаете, ваше сиятельство, вот вроде магов еды не существует, но я уже не уверен. Ваш Прохор явно из них. Редкого таланта человек.

— Редкого, — кивнул я.

— Как, впрочем, и все остальные, живущие в этом доме, верно?

Я вскинул брови, улыбнувшись. Ну надо же как прямолинейно. Неужели устал от намеков и недоговорок? Или пришло время?

— Как, впрочем, и все живущие в этом мире, — немного жестко ответил я.

— Соглашусь, — неожиданно отступил Баталов. — Удивительные люди встречаются. Вот недавно, например, к нам явился человек и чистосердечно сознался в совершенных злодеяниях. Представляете? Сам пришел с уже готовым признанием.

Хитрая улыбка промелькнула на лице менталиста, но тут же исчезла. Он снова принял серьёзный вид.

— Ну надо же, — покачал я головой, изображая удивление. — Раскаявшийся преступник? Чудеса.

— Чудеса. Заливался соловьем и буквально умолял отправить его в острог. Кстати, благодаря ему мы взяли нескольких личностей, которых давно подозревали…

Я был рад, что граф Платов всё же не отступил от данного слова. И уж тем более тому, что его покровителей взяли.

Баталов выжидающе на меня смотрел, но я сделал вид, что поражаюсь такому невероятному событию. Роман Степанович усмехнулся и сменил тему:

— Что же касается последнего… происшествия, — он сделал паузу и неохотно продолжил: — Вынужден спросить. Как вам удалось обратить химеру против…

Он замялся, подбирая слово, но я перебил его:

— Мне? Насколько я понял, это создатель химеры напортачил, ваше благородие. Существо вышло из под контроля. И отомстило своему мучителю.

Я уже обдумывал версию, которой буду придерживаться. Как и весь наш разговор со всеми возможными исходами. Баталов знал, кто я. Дураком он не был. Может ему не хватало сил и времени, чтобы уследить за всем, но ума главе конторы точно было не занимать.

Он давал мне возможность выбрать вариант. Для императора.

— Да, я слышал, что химеры способны пойти против того, кто их создал, — протянул менталист, не сводя с меня взгляда. — Ну или того, кто контролирует. Придворный химеролог так и сказал.

Отлично, сказал то, что ему велели. Химера не могла причинить вред создателю, если только другой некромант не заставил бы её это сделать. Ну либо создатель был очень неопытным. В случае с гигантским волком это исключалось.

Правда, химеролог не являлся некромантом, просто специалистом по творениям этого темного аспекта. Как правило ими становились анималисты, желающие разобраться в природе подобных созданий. Так что подробностей он мог и не знать.

— То, что случилось в лесу… — мужчина снова замялся.

— Роман Степанович, — вздохнул я. — Ну мы же вроде неплохо знакомы. Ничего там не случилось, ничего я не видел и не слышал. Не моё это дело, вот честно. И не хочу, чтобы оно стало моим.

— Я вас понял, — глухо ответил Баталов. — Извините, устал я зверски. Пришлось в такие темные углы заглядывать… А, неважно. Я хотел поблагодарить вас, ваше сиятельство. Вас и вашего помощника. Тимофей Петрович, верно?

— Верно, — удивился я.