— Скажите только… я здесь один? Из моих товарищей… никого нет?

— Есть. Вы не один.

— Где же они? Я моту их видеть?

— Они еще… не обрели себя. Вы ведь врач?

— Да.

— Вы мужественный человек. Вы спокойно и стойко восприняли случившееся. У нас бывали случаи, когда человек такой ситуации не выдерживал… сходил с ума.

Вы окрепнете и поможете нам — вернее, поможете людям, когда они будут приходить в себя. Не всякий так силен духом, как вы. Здесь еще двое с вашей обсерватории на Луне. Имеется ваша землячка, из одного с вами места на Земле. И еще много разных людей. Можно будет брать по надобности.

— На Земле теперь думают, что я погиб! Дед не переживет… родители…

— Они не будут горевать: Кирилл давно с ними. О в а с они не знают. Спите!..

Он ушел. Семен Семенович… Я послушно лег и действительно уснул.

Проснулся с ощущением, что долго проспал и все помню. Стремительно поднялся, спустил ноги на пол. Там стояли туфли моего размера. На другом конце постели сидел Постигший Землю, терпеливо ожидая, когда я проснусь.

— Хотите окунуться в океан? — спросил он. — Ведь люди это любят. Вам сразу станет легче. Но сначала мы позавтракаем.

— Спасибо. С удовольствием сделаю то и другое. А когда я увижу друзей?

— Когда вы полностью успокоитесь и будете знать, чем их успокоить. А пока пусть они… пребудут в небытии. Ведь так лучше?

— Может быть. А скафандр мне не нужен?

— Нет.

Мы позавтракали, и я пошел за Семеном Семеновичем, совершенно доверяя ему.

Мы вышли, и я чуть попятился. Мы стояли как бы на длинном балконе без перил, примерно на высоте двадцатого этажа.

Вот что я увидел с высоты на планете Харис: сначала Океан — необозримо огромный, светло-зеленый вдали, белый от пены у скалистых берегов. Над ним летали птицы, как над океанами Земли. Но до чего же он был пустынен! И глубокое зеленовато-синее небо над ним, и кучевые облака, белоснежные, огромные, как горы, блистающие облака были как на Земле. Но солнце — их солнце — было словно моложе и больше нашего, яркость его умерялась плотной мощной атмосферой планеты.

Я посмотрел в другую сторону: до самого горизонта простирались леса, леса, леса. Среди лесов блестели купола, серебристые грани стен… жилища этих странных существ.

Я не без тревоги вдохнул воздух: он был чист и свеж, щедро насыщен кислородом.

— Как на Земле? — вскричал я.

— Планета Харис — аналог Земли, — пояснил Семен Семенович. — Оттого мы и заинтересовались вашей планетой… тысячу лет назад. Наша планета немного больше вашей, атмосфера мощнее. Сутки — тридцать часов. Но спустимся вниз.

— У вас есть лестница?

— Нет. Прежде ведь нам они были не нужны. Но теперь многие уже не могут летать. Существует что-то вроде вашего эскалатора.

Мы спустились по наклонно движущейся ленте, пересекающей все здание по диагонали. Бегущая дорожка. Конечно, без перил. Крылатые создания эти страха высоты не ведают.

Я жадно осматривался. У них не было этажей в нашем понятии. Бесчисленные, как соты, шестиугольные комнатки-призмы, непонятного назначения, незаселенные или покинутые, чередовались то выше, то ниже. В них вели те же крупные, как иллюминаторы, проемы. Ниже располагались огромнейшие шестиугольные залы, высокие, как соборы, и такие же сумрачные, одни пустые, в других мерно громыхали непонятной конструкции машины.

Мы сошли с ленты на землю, и громада здания неслышно поднялась вверх. Я вздрогнул. Отошел несколько шагов и обернулся.

Геометрически безукоризненная постройка эта, с ее поразительной пропорциональностью и соразмерностью, парила в воздухе… Она могла по желанию подниматься или же опускаться. Напрасно искал я взглядом опоры — их не было.

— Неужели вы победили гравитацию? — спросил я.

— Еще два тысячелетия назад.

— Значит, это возможно?

— Конечно.

Мы спустились к океану, там, где он образовывал небольшой, спокойный залив. Вода чуть вздымалась, словно дышала, прозрачная, соленая, сверкающая на солнце. Белый песок хрустел под ногами. Мы разделись. Едва я снял туфли, как сразу почувствовал себя значительно тяжелее, видно, в подошвы добавлялось антигравитационное вещество… Но разве это могло быть просто веществом?

Я немного поплавал и почувствовал себя освеженным и сильным. Семен Семенович только несколько раз окунулся с головой. Смешной загадочный человечек, если он только человек.

После купания мы немного прошли пустынным берегом и сели на нагретые солнцем камни.

Семен Семенович испытующе посмотрел на меня и, кажется, остался доволен.

— Ну, можете спрашивать о чем угодно, — сказал он, усмехнувшись.

Я помолчал, испытывая некоторую неловкость.

— Прежде всего я хочу знать, с к е м я говорю: вы человек или…

— Я — харисянин. Но моя специальность — планета Земля, и я в целях удобства исследования принял оболочку землянина.

— Каким образом?

— Это ведь уже детали, не правда ли? Техникой пересадки мозга мы владеем давно.

— А человек, чье тело вы заняли… он…

— Он прожил свой век, ни о чем не подозревал и умер в свое время, в 1946 году. Он был английским писателем, и, насколько мы его знаем, можно с уверенностью сказать, что он был бы весьма доволен, предоставив свою оболочку, свой футляр для такого дела.