На нее, обернувшись, взглянула высокая худощавая спокойная женщина, очень загорелая, с морщинками в углах серо-зеленых насмешливых глаз и у выразительного рта. Она была в сером плаще, с непокрытой головой, подстрижена коротко, не по моде.

— Я Лосева. Слушаю вас. — Она замедлила шаг, но не остановилась. Рената пошла рядом с ней.

Солнце пригревало по-летнему, в кустах попискивали какие-то птицы.

Рената спросила, нет ли для нее какой-либо работы.

— Какую вы хотите работу?

— Все равно, лишь бы работать у вас. Меня очень заинтересовали ваши работы по преодолению времени в лесоводстве. Я в Москве совсем одна. А когда читала вашу статью в «Известиях», словно родных встретила.

— Вон оно что… Вы откуда сами?

— С Волги. Село Рождественское.

— Образование?

— Трудно сказать… Пожалуй, так: незаконченное высшее. Сельскохозяйственная академия имени Тимирязева.

— Ах, вот как! Агроном? Почему же не закончили академию?

— Да я ее, собственно, закончила, но… Это было очень давно, наука с тех пор ушла далеко вперед. Вот почему я…

— Давно? Но вам, по-моему, не более как двадцать два — двадцать три года?

— Двадцать три. Это целая история, вы все равно не поймете или… не поверите.

— Гм! У кого вы учились?

— У профессора Прянишникова. Он даже оставлял меня при кафедре земледелия. Но я отказалась…

— Что?! — Лосева даже остановилась.

Рената густо покраснела. У нее вырвался жест досады.

— Мои знания как раз в объеме Тимирязевской академии по программе 1932 года. Мне, конечно, надо догонять, и я догоню.

— А вы очень странная девушка. Самоучкой, что ли?

— У меня очень странная история. Пожалуйста, не спрашивайте меня… сейчас! Когда-нибудь я расскажу.

— Если я заслужу ваше доверие? Давайте присядем на эту скамеечку и поговорим. Вот так. Что вас больше всего интересует?

— Меня интересует генетика. То, что вы сделали, — гениально. Вырастить дуб за три года! Три года от желудя до плодоношения. Это же прекрасно! Я была бы счастлива работать под вашим руководством, хоть чернорабочей.

— Теперь же нет никаких черных рабочих. Их заменили автоматы. Лаборантом пойдете?

— Ой, спасибо, профессор…

— Меня зовут Таисией Константиновной. Я никакой не гений, просто я своей проблеме отдала полвека и работала… весьма напряженно. Идемте, я покажу свои кедры.

Лосева легко поднялась и повела Ренату по тропке в глубь питомника.

— Вы знаете, кедры не поддаются почему-то. Я всю жизнь бьюсь над кедрами. Но пока не получается, они по-прежнему медлительны.

— Не хотят спешить?

— Не хотят. А когда вы можете выйти на работу?

— Хоть завтра.

— Завтра меня здесь не будет, а я бы хотела сама вам показать, в чем будут ваши обязанности. Приходите уж в понедельник. Завтра я весь день буду в Космическом Институте.

Рената слегка вскрикнула от удивления.

— В Космическом Институте?

— Что вы так удивились? Их, как никого, интересует проблема преодоления времени в лесоводстве. Они готовятся озеленять Марс. Я работаю у них два дня в неделю. Организовываю там филиал нашего института. Лес и космос! Когда-то была такая песня: «И на Марсе будут яблони цвести». Так вот они хотят начать именно с яблонь… По моему совету. Потому что яблони у меня растут всего быстрее. Но требуется приучить их расти и плодоносить в атмосфере Марса.

— А не мало ли солнца?

— Там будет еще несколько солнц — искусственных. В проекте они уже существуют.

— О!!!

— Я вижу, вы большая фантазерка. Может, вам хотелось бы работать в Космическом Институте? Вижу, что хотите.

— О, спасибо! А я… сумею?

— Работа такая же, как здесь. Мне как раз нужен там хороший, исполнительный лаборант.

Рената, просияв, схватила руку Лосевой и пожала.

— Вы занимаетесь спортом? Это хорошо, — заметила профессор, помахав онемевшей рукой. — Молодежь нынче помешалась на космосе. У меня сын космонавт. Впрочем, он отнюдь не романтик. Он-то как раз не рвался в космос, его послали туда работать. Начальник Лунной обсерватории.

— На Луне! Вместе с Кириллом Мальшетом?

— Вы знаете космонавта Мальшета?

— Его семью. Ведь Кирилл родом из нашего Рождественского.

— Ах да! Значит, вы землячка Кирилла Мальшета? Смотрите, вот эти кедры… — все, чего я добилась за столько лет… Ускорение роста процентов пять, не больше. Правда, хороши? Но в Сибири они лучше.

Они долго смотрели в молчании на кедры.

Еще молодой кедровый бор. Сероватые стволы, как колонны, поднимались к небу. Мощная темно-зеленая крона медленно колыхалась на ветру — там был ветер в высоте, в вершинах кедров, внизу — совсем тихо. Сильные крепкие ветви как бронзовые канделябры. У подножия, на опавшей хвое, лежали крупные кедровые шишки.