Заканчивала я артефакт уже когда магистр проверял изделия остальных сокурсников. Я оказалась в числе последних. Мой артефакт был сделан из основы — золота, и обычного черного горного хрусталя. Форму я придала в виде перстня. Получилось необычно и весьма изящно. Остальные предпочли сделать подвески, так как в них не нужно было вплетать заклинание изменения размера и делать из-за этого дополнительные расчеты. От себя я добавила гравировку в виде герба с изображением дракона, и вставила три маленьких бриллианта, вплавив их по углам хрусталя. Хоть и потратила на него больше положенного времени, зато такой перстень было не стыдно носить парню. А для подарка я посчитала, что это тоже немаловажно.

Когда магистр подошел проверять мой артефакт, я наводила порядок на столе.

Эльф придирчиво повертел кольцо в руке и проверил через очки.

— Высший балл, адептка Хардин, — сделал он вывод. — Я бы купил у вас этот перстень, — заявил он.

Мои сокурсники с любопытством посмотрели на нас. Осмелился подойти ближе и Илишин.

— Разрешите посмотреть, магистр? — попросил он.

Декан недовольно взглянул на него, но перстень все же на осмотр дал.

— Разве сделанные в академии артефакты не принадлежат факультету? — задал он вопрос.

— В случае адептки Хардин нет, — весьма холодно ответил декан. — Леди Лейяна, является дочерью бывшего королевского артефактора и все ее изделия по приказу ректора и короля принадлежат только ей, так как являются уникальными и авторскими.

— Я тоже хочу такой, — заявил дракон, не собираясь возвращать перстень. — Пятьсот злотых будет достаточно?

Мои сокурсники впились жадными взглядами в нас.

— Не продается, — заявила я.

Цена была более чем высокой. Но я уже решила, что артефакт — подарок Стомиану. Дракон сверкнул глазами, но не сдался:

— Восемьсот? Тысяча? — продолжал предлагать он.

— Нет, — и я требовательно выставила ладонь.

Даже декан открыл рот от удивления.

— Полторы тысячи злотых, — продолжил Илишин.

— Да у тебя крыша потекла! — разозлилась я.

Полторы тысячи злотых — цена усадьбы с землями. Давать такую цену за артефакт сохраняющий одежду при превращении, было чистой воды безумством. В конце концов, если дракону так нужно было, он мог бы сделать такой себе сам, или купить за гораздо меньшую цену в артефакторской лавке.

— Почему? — удивился парень.

Я у меня сам собой задергался глаз от нереальности происходящего и глупости сделанного предложения.

— Это я делала не для продажи! Перстень не продается. А объясняя барану почему он баран, можно еще неожиданно выяснить, что он еще и козел! — высказалась я народной «мудростью».

— Я не козел! Я — дракон, — спокойно заявил новенький, ничуть не обидевшись на мои грубые слова.

В аудитории раздались смешки. А меня так еще не парировал никто.

— Не продается! — заявила я еще раз.

— Жаль, — нехотя вернул мне перстень дракон.

— Вот адепты! — поучительно выставил палец вверх декан. — Это вам наглядный пример того, насколько прибыльной и неоценимой является наша работа. Так что советую вам усерднее учиться, чтоб стать хорошими артефакторами. А вам, адепт дир Аскурк, советую научиться делать такие же качественные изделия, как у адептки Хардин. За зачет оценка — хорошо.

— Почему хорошо? Я разве допустил ошибки?

На долю секунды у меня мелькнула тревожная мысль, что слишком спокойно и без эмоционально ведет себя дракон. Что с ним все же что-то не так. Любой бы на его месте возмутился, обиделся, стал настаивать. Но уже несколько раз парень демонстрировал завидную выдержку и спокойствие.

— Ваша ошибка в изготовлении артефакта состоит в том, что вы не учли, что зверобой для зелья собирали на рассвете. Его свойства преобладают и подавляют другие травы. Артефакт имеет замутненную структуру.

— Но я не допустил ошибки, — заметил дракон.

— Вы сделали некачественную работу! — отчеканил магистр, злясь еще больше. — Оценка — хорошо!

Прозвенел звонок и я, подхватив сумку, первая устремилась к выходу, не желая продолжать слушать прения сторон.

В коридоре подперев стену плечами стоял Тенебрей ожидая меня. Я как никогда обрадовалась ему. Корин удивленно приподнял брови, но улыбнулся мне и обнял.

— Соскучилась, любимая? — тихо задал он вопрос. А я внутренне расплылась лужицей от его обращения. Не соскучилась, а просто была рада, поэтому честно ответила:

— Не успела, но рада видеть.

— Жаль, а я вот весь день думал о тебе, — признался Тенебрей. — Чего такая радостная?

Мои однокурсники потянулись из лаборатории, заинтересованно оглядываясь на нас и кидая на меня то завистливые, то презрительные взгляды.

— Идем, — потянул меня за руку к выходу Корин, не желая становиться объектом внимания.