Шрифт:
– Тихо!
– шикнул Бор, призывая остановиться.
В глубине пещеры, там, где на каменных стенах везде висела паутина, что-то захлюпало в воде. Замерев, существо издало неприятный, хрипящий смешок. Дальше дорога разделялась надвое. Существо справа засмеялось с новой силой постоянно гекая и ухая. Щёлкнуло.
Пещера над нами затряслась в конвульсиях, ветер подул из-за спины, заставляя затылок заледенеть. Вода потекла вниз с новой силой. Наверху что-то с грохотом покатилось к нам.
– Это ловушка! Гоблины!
– Вода! Задержите дыхание!
Поток ледяной воды смывает нас, достигая до самой макушки. Едва не захлёбываюсь, ударяясь о острые камни головой, слава великому и неизменному времени, что Ненавидящий давным-давно отбил мое желание, а с ним и возможность потерять сознание. Где бы оно не укрывалось, за каким веком бы не пряталось, я всегда его находил за считанные секунды.
Меня понесло влево. Ритта и Бор пытались ухватить меня за краешек рукава, но безуспешно. Рукав плаща порвался, а моё тело унесло прочь от группы. Миру удержали за посох, она проводила меня взглядом полным ужаса и сожаления.
Проход петляет и делится ещё не один десяток раз. Моих знакомых не унесло прочь. Видимо, тот проход служил своего рода кармашком. Я - единственный, кто попал в ловушку.
Преодолев далёкое расстояние, падаю вертикально вниз. Две секунды барахтанья в падающем потоке воды и правое бедро пронзает боль.
Боль? Боль! Это точно оно! Нога моментально онемела, движения ограничились, словно её насадили на шампур. Довольно широкий, если считать в диаметре. С мою руку минимум.
Поток воды ещё три удара сердца топит меня в себе. Всё тело ноет от тупого удара об каменную поверхность.
– Человек!
– Человек!
– Добыча!
– Ге-хе-хе!
– Маленький!
– Мало!
– Ге-хе-хе-хек!
– Один человек!
– Не баба!
– Не баба!
– Не баба...
Открываю глаза.
Маленький, зелёный гуманоид с огромным количеством фурункулов, прыщей, неприятным, круглым животом и глазами-бусинками смотрит на меня, прикрывая срам одним куском ткани.
Их много. Уроды с разными размерами рук, ног, непропорционально длинными носами и головами, с атрофированными конечностями и выпирающими животами. Они замельтешили как муравьи, осознав, что я ещё жив. И действительно. Второй шип расположился прямо рядом с правым ухом, порезав мне мочку.
Подняв самодельное, короткое копьё, самый ближний из них попытался пырнуть меня для уверенности.
Я перехватил копьё свободной рукой и, потянув на себя резким движением, отобрал оружие у гоблина. Зелёный непонимающе дёрнулся, эгекнул и оказался насажен на острую палку. Провернув, я с удивлением для себя осознал, что кровь у моего пленителя неприлично тёмная, с зеленоватым отблеском на фоне горящих, настенных факелов.
– Исцелиться? Или нет?
– встал я, приложив усилие и сломав проткнувший меня, толстый шип, во мне закипела ярость. Пьянящее чувство медленно поглощает мой мозг...
– Дать вам фору?
– Ге-хе!
– Ге-хе-хе!
– Гхе-хе-хе!!!
«Титул "Кровожадный" получен!»
...
– Это просто охренеть, девочки!
– восклицала девушка в красном, коротком, медицинском халате, размахивая руками в наскоро подготовленном зале совещаний.
– Да вообще пипец!
– поддержала тучная женщина, сидящая на подвинутой в ряд кушетке - Нет, ну Люд! Они совсем совесть потеряли! Чем вообще занимаются в сорок восьмом?
– А вот я не знаю! Чай гоняют дни напролёт!
– она закатила глаза, потирая переносицу и осеклась. Дверь в самодельный зал совещаний, где уже успело собраться достаточно народа, открылась.
Все без исключения перестали разговаривать о чём либо, демонстративно потеряв всякий интерес. Внезапно пропал энергичный спор двух подруг, сидящих у самого края заднего ряда. Оглушительной тишиной покрылись передние ряды недовольных. Кто-то грязно и тихо выругался, сплёвывая в сторону - санитарка.
Женщина, чуть за сорок, хотя, по внешнему виду ей можно было дать и тридцать, неспешно продифилировала по диагонали, выходя на внутренний двор. Стоило двери закрыться, как гомон продолжился с новой силой:
– Чё она тут забыла вообще?!
– Да хер её знает!
– Ох епт...
Игорь, ставший невольным слушателем, быстрой походкой вышел из кабинета электроэнцефалографии, из-за чего стал объектом пристального внимания. Девушки слегка заулыбались, чувствуя весь казус наступившей ситуации. Подобная картина не могла не просветить их и без того усталые, серые будни. Надо же. Так опростоволосится перед пациентом!
Впрочем, местная больница никогда не пользовалась большим уважением со стороны населения и вряд ли могла претендовать на звание приличного лечебно-профилактического учреждения, от чего вместо приличных извинений по толпе прокатился едва слышимый смешок.