Таким чувством хотелось поделиться.

Но это было единственной неправильной вещью в мире. Ты не мог им поделиться. Не мог подарить его. Ты не мог даже рассказать о нем, иначе тебя сочли бы сумасшедшим. Не знаю почему, но эта мысль показалась мне ужасно смешной. Я потихоньку хихикал по пути из столовой в тренировочный зал.

Когда я поднялся обратно на платформу, Форман задумчиво посмотрел на меня и кивнул. Я узнал этот кивок – он подтверждал, что что-то уже произошло.

– Вы видите, да? – спросил я.

– Весь мир это видит, Джим. У тебя на лице улыбка блаженного идиота. – Он усадил меня в кресло и начал тихо говорить: – Джим, ты не похож на человека, который собирается умереть. Какой-нибудь сторонний наблюдатель, не имеющий. отношения к нашей тренировке, посмотрит на тебя и удивится, решив, что ты ненормальный, так как ты находишься на расстоянии уймы световых лет от того, что большинство людей называет нормой.

Я хочу поговорить о том, что находится по ту сторону выживания. Хочешь узнать об этом? Я кивнул. Да, пусть расскажет.

– Ты думаешь, что это – чувство радости и умиротворения, не так ли?, Кивок.

– Нет. Это чувство – а я вижу, что сейчас ты ощущаешь его;. весь зал видит, то чувство – лишь малая часть того, о чем я говорю.

То, что находится по ту сторону выживания, называется служением. Пожертвованием. Ты делаешь что-то для других по одной-единственной причине – чтобы просто сделать это для них. Не думая о признательности или вознаграждении. Без всякой мысли о личной выгоде или о каких-то преимуществах.

Служение – это качество, недоступное для большинства людей на планете. Они даже не знают, что означает это слово. Многие, рассуждая о служении, подразумевают при этом то, чего ожидают от других. Они говорят о том, на что они, по их мнению, имеют право, или о том, за что, как они думают, они заплатили. Большинство людей на этой планете никогда не задумываются о службе как о чем-то, что они способны делать сами, не говоря уж об обязанности. Почему? Да потому, что большинство не слышит слова «служба» – они слышат «слуга» и считают, что быть слугой означает находиться на самой низшей ступеньке.

Я же утверждаю, что служба – это высшее состояние, что нет ничего более великого, чем служить своим собратьям. Под служением я понимаю деятельность, приносящую пользу другим, помощь им без оглядки на свои собственные интересы. И конечно, я не имею в виду отказ от всех своих обязанностей и превращение в нечто вроде монаха или послушника. Я говорю об обычной жизни, в которой вы делаете что-то не ради собственной выгоды, а для других. Я толкую о разнице между простым выполнением работы и достижением идеала.

Позволь мне привести пример. Техники, готовящие твое снаряжение перед тем, как ты уходишь на задание, обслуживают не тебя – задание. Служба – это улица с двухсторонним движением. Ты тоже можешь служить им, сделав так, чтобы они не сомневались в своей причастности к победе, чтобы они знали: ты справился, потому что твое снаряжение было в порядке. Это вселяет в них гордость.

Служба, – продолжал Форман, – начинается с понимания главной цели и преданности этой цели – прежде всего и во всем. Цель сердцевинной группы проста: конструировать будущее человечества. Ты понимаешь, какую невероятную ответственность подразумевает такая цель? Мы не будем ждать, когда наступит будущее, мы станем источником, причиной нашей собственной судьбы. Кстати, ты понимаешь, в чем шутка? Мы вынуждены верить, что человечество выживет. Выживание – часть процесса. Оно – часть всего. Но ты понимаешь, что служение – больше чем просто выживание?

Мы состоим на службе у всего человечества. Это ядро сердцевинной группы. В уставе записано, что наша работа – созидать будущее. Любой, кто хочет стать частичкой сердцевинной группы, должен быть готов служить всем планете. Вот в чем смысл данной тренировки.

Наша работа, Джим, имеет три уровня: остановить хторранское заражение, создать безопасную среду обитания для людей и сохранить столько земной экологии, сколько мы сможем. Существует множество разных путей для их решения, и это бесконечно важнее того, кто будет президентом, или какой флаг будет развеваться на флагштоке, или на каком языке мы будем говорить, или какое правительство получит доверие. Цена в данном случае значения не имеет. Мы можем позволить себе заплатить любую цену. Сколько бы людских резервов это ни потребовало, мы пойдем и на это. Сколько бы времени это ни заняло, столько мы и будем ждать. Мы доделаем работу. И дело не в нашей правоте, а в том, чтобы работа была сделана. И я обещаю тебе, что удовлетворение, радость и восторг, которые ты испытаешь – даже при самых ужасных и враждебных обстоятельствах, – будут потрясающими, если ты не забудешь, в чем состоит твоя работа – в служении своим собратьям.

Я кивнул.

– Кстати, есть еще одно дельце…

БЭНГ!

Я ошеломленно поднял голову.

Как и все остальные.

Форман держал в вытянутой руке пистолет. Из дула вился дымок. Единственный патрон он разрядил в стену.

Тишина в зале превратилась в рев, и он оглушил меня.

Форман положил пистолет на столик и поднял руку, призывая к тишине.

– Не обманывайте себя! Процесс еще не закончился! – сказал он. – Он будет продолжаться, пока Маккарти не умрет. Он продолжается, пока не умрет каждый из вас. Вы продолжите «Процесс выживания» день за днем всю жизнь – каждая минута будет посвящена одному, и только одному, – вашему выживанию. Разница в том, что начиная с сего дня в вашем сознании неизгладимо запечатлелось, что вы – в «Процессе». Можете вы находиться где-либо еще? Нет. Все есть выживание.