— Цыплята! — сказала Саня. — Вон мой! Вот он! Видите, он не умер!

Она засмеялась, перегнулась через сетку и стала ловить самого маленького цыплёнка. Она очень обрадовалась.

— Не хватай, — сказал Женя. — Это не твои.

Саня перестала смеяться.

— Тётя Маруся, это чьи? — спросила она.

— Мои! — сказал Женя. — А ты думала, чьи?

У Сани задрожали губы.

— А мои где? — спросила она жалобно.

— Не дразни девочку, — недовольно сказала мама Жене. — Тебе же цыплята не нужны. Ты их в прошлом году чуть не замучил. Эти цыплята тому, Санечка, кто будет их кормить и поить каждый день, а не тогда, когда сто раз напомнят.

— Тётя Маруся, я буду их кормить и поить! — сказала Саня очень громко. — Я сейчас буду их кормить, и каждый день буду!

— Ну и ладно, — сказала мама. — Значит, будут твои.

— Я теперь тоже буду аккуратно… — пробормотал Женя. Он ни за что не хотел, чтобы цыплята были Санины.

— Мама! — крикнул он. — Она же не может! Она даже не знает, чем кормят цыплят. Ну, чем их кормят, скажи, скажи, чем? — пристал он к Сане.

Саня посмотрела на него, потом на маму.

— Тётя Маруся, чем? — спросила она спокойно.

— Умница, — похвалила её мама. — Всегда спрашивай, чего не знаешь. Смотри, учись. Вот как кормят цыплят.

Мама дала Сане чашечку с мелко нарубленным крутым яйцом.

— Высыпь в кормушку, — сказала она. В загородке стоял плоский подносик. Саня сыпала корм, цыплята клевали, еле слышно постукивая клювиками о поднос.

— Понравилось! — объявила Саня.

Женя постоял и вышел из сарайчика.

— Ладно, пускай берёт, — бормотал он. — Пускай всё берёт, ничего мне не надо. Папа за неё и мама за неё, а за меня так никто.

Саню приняли в детский сад. Теперь мама и папа могут спокойно, как раньше, уходить на работу и не брать с собой Саню, от которой одни беспокойства.

Вот Саня в первый раз вошла в калитку детского сада.

Вошла и вытаращила глаза. Никогда ещё она не видела так много цветов и так много детей.

Цветы росли вдоль всех дорожек, вдоль всех заборов; они даже взбирались на стены дома чуть не до самой крыши.

Дети в синих халатиках бегали по дорожкам, возились в песке, качались на голубой качалке с утиной головой или сидели под большим деревянным грибом.

Тут же в саду стоял большой аквариум. В нём плавали красные рыбки, похожие на морковки. Они обмахивались прозрачными хвостами.

Женя привёл Саню к Марине Львовне.

— Вот она. Её зовут Саня, фамилия Малиновская, — сказал он. — Марина Львовна, можно взять лук?

Марина Львовна познакомилась с Саней и спросила Женю:

— Ты рад, что теперь у тебя есть сестрёнка?

Женя смутился. Он не знал, что ответить: сказать «рад» — будет неправда, не рад он ей. Сказать «нет» — неудобно, Марина Львовна огорчится. Он молчал и смотрел вбок.

Марина Львовна подождала. Потом сказала;

— Ладно, иди. — И отвернулась от Жени.

Скоро Саня в таком же халатике, как остальные, бегала по цветнику и качалась в качалке-утке. Вместе с ней в качалку влез беленький Витасик. Он показал пальцем на Санины нарядные туфельки с вырезными узорами и покачал головой:

— У тебя туфли с дырками. Ничего, я в город поеду, тебе новые туфли куплю.

— Купи, только красные, — согласилась Саня. Так они с Витасиком подружились и уже не расставались целый день.

Стал накрапывать дождик, и дети перешли в комнаты. Витасик потащил Саню к игрушкам. Среди всяких кукол и зверей там сидела великанша — огромная кукла Дуся. Она была такая большая, что не могла сидеть на кукольных стульях, и её посадили на настоящий, детский.

— Дусе надо спать, — сказал Витасик шёпотом. — Она ночью никогда не спит.

— Почему не спит? — спросила Саня, Витасик развёл руками.

— Кровати нет, — вздохнул он. — У всех есть, а у Дуси нет. Она всё время дежурит, как моя мама в больнице. Но ей надо спать, а то заболеет.

Они составили вместе два стула и уложили Дусю.

— А подушки тоже нет, — грустно сказал Витасик. — У маленьких кукол есть, а у неё нету.

Саня посмотрела: и правда, маленькие куклы спят на подушках, а бедная Дуся просто так. Саня решительно подошла и вытащила самую большую подушку из-под головы у одной куклы.

— Вот уже есть подушка, — сказала она, довольная, и уложила усталую Дусю на мягкую подушку.

Витасик очень удивился. Даже немножко испугался.

— А разве так можно делать? — спросил он тихо.