Жора хотел лягнуть и его, но передумал, протянул руку: «Дай!»

Серёжа мигом принёс два камня. Но те мало помогли, щель под потолком всё-таки осталась.

Ну и песочек здесь! Лучшей земли копать и не придумаешь – сам сыплется.

– Пророете с полметра – зовите нас. И вправо больше поворачивайте, а то подроемся под асфальт, – сказал я Васе и Серёже.

– Ага. А мы ещё доску поищем, заложим, – добавил Жора.

Палки мы оставили им – в пещере мягко. Себе взяли железный прут и совок, который принёс Павлуша.

Казалось, мы сделали всё, чтоб работать спокойно и в безопасности…

Жора долбил под грушей прутом, а я черпал совком, выбрасывал землю. Она поддавалась с трудом. Ясно, разве прут и совок инструменты? Забава для малышей… Вот если б настоящую лопату или такую, как у рабочих, что колодец прочищают! Даже тонкие корни могли б рубить, чтоб не мешали.

Я тюкнул по одному корешку совком. А он как струна – дрин! Глаза засыпало землёй…

– Ы-ы-ы… Помоги, у тебя руки чистые!

– Сам помогайся, у меня тоже грязные. – Жора долбил старательно, приговаривая: – Г-гах! Г-гах!

Я вытащил из штанов самый низ рубахи, там она ещё не запачкалась, и протёр глаза и лицо.

– Пилу бы… Пилой корни отрезать… – подсказал сверху Павлуша. Он больше наблюдал за нами, чем за домом и рабочими.

Жора постучал себе по голове: звонко, как в пустую посудину:

– Слышал? Сиди и молчи…

И верно: разве пилой перепилишь эти грязные и тонкие, как верёвочки, корни?

И зачем было копать именно под грушей? Никто ведь нам не приказывал. Подземный ход в любом месте может выйти наружу. Я так и сказал Жоре и даже руки отряхнул.

– Подчищай давай… Всё сначала начинать? Здесь уже яма какая. А если…

Жора не кончил. Снизу склона поспешно полз на четвереньках белый, как мел, Серёжа. Рот разинул, с головы и лба песок сыплется…

Шевельнул губами:

– Там… Васю… засыпало!

Сверху завопил Павлуша:

– Обвал!!! Спасите!

Пещеры не было. Был широкий провал, сверху навис тоненький слой дёрна. На дне – куча песка в пояс, торчком стоят глыбы земли. У края кучи вмятина, словно человек лежал, ладони по обе стороны отпечатались.

– Он уже удрал, спрятался, – сказал Жора.

– Это я здесь лежал, с краю… – всхлипнул Серёжа. – Меня только по грудь захватило. А Вася – там… – показал он под обрыв.

Жора опустился на колени, гладит песок, будто умом тронулся. А я слышу: ползёт у меня меж лопаток холодная струйка пота…

И вдруг как бросимся на завал! Руками рвём, под себя гребём, в стороны рассовываем… И ещё, и ещё! А в груди сдавило от страха – не вздохнуть.

– Тише! Стонет, кажется!.. – кричит Жора.

Нет, это Серёжа давится слезами, всхлипывает…

Павлуша тоже трясётся на берегу, прижал кулачки к груди.

Что-то тёмное мелькнуло над нами, тяжело ухнуло в овраг. А-а, тот дядька, что в шляпе… Опёрся на лопату, как спортсмен на шест, и прыгнул…

– Доигрались!.. А я не поверил сначала, опять, думал, глупые шутки… – Рабочий поплевал на руки. – Сколько их там?

– Один! Один Вася! – закричали мы.

– Куда головой, кто помнит?

– Туда! У-у-у… – тянул Серёжа.

– А ты, малый, беги за его мамашей! – махнул рабочий на Павлушу.

Дядька откапывал и быстро, и осторожно. А по обе стороны от него разгребали мы. Бренк! – стукнула лопата о доску. Дядька отбросил инструмент в сторону, осторожно вывернул доску руками… Что-то показалось в ямке пёстрое и опять засыпалось землёй.

– Его рубашка! В клеточку! – закричал я.

Рабочий расставил ноги пошире, чтоб не наступить на Васю, и раз, два, три!.. Разворотил землю по сторонам, сделал ямку там, где должна быть голова… Есть!.. Волосы рыжие видны, затылок…

– Хорошо, что не вверх лицом… – Дядя сорвал с себя и отбросил шляпу. Ещё гребок, ещё… Вот и вся голова Васи видна. Выгреб ямку под лицом… Дыши, Вася! Дыши, Рыжик!

А Вася не хотел дышать, не хотел оживать…

– Неживой!..

Серёжа опять всхлипнул, схватил лопату. Длиннющая ручка не слушалась его, моталась в стороны. А мы всё гребли: слева от рабочего – я, справа – Жора. Может, и мешали дядьке: суетились слишком.

Лопата опять у рабочего. Упёрся в целую гору песка – сдвинул с Васиной спины… И ещё раз! Ну-у… Ну-у! Дядька бросил лопату, погрузил обе руки в песок, нащупал туловище Васи. Вынимал его осторожно, потряхивая немного, пошевеливая…