* * *

Командир полка, осанистый пятидесятилетний мужчина с седеющими волосами и синими задумчивыми глазами, любил выпить и поиграть в карты, два раза в неделю ходил в кино и даже получал на дом один из литературных журналов. Когда-то, будучи юнкером военного училища, он пробовал писать стихи, но, поняв, что второго Лермонтова из него не получится, с огорчением забросил перо, сохранив в себе, как неизлечимую рану, лишь смутное влечение к искусству.

Вечер только что отмеченного выше события в казарме полковник проводил за покером у своего приятеля инженера, где задержался до четырех часов утра, покоренный магией карт, переходивших из рук в руки и раскрывавшихся, как обманчивые веера, в потных пальцах игроков. Наконец, на рассвете гости стали собираться и после того, когда хозяин с широким и немного досадным зевком проводил их до входной двери, разошлись в разные стороны по домам.

Как всякий хорошо устроившийся холостяк, полковник сварил себе дома кофе в электрическом чайнике, выпил его медленными большими глотками, растянулся на мягкой с пружинной сеткой кровати и долго ворочался с боку на бок, не будучи в состоянии заснуть.

Солнце давно взошло, когда командир полка по длинной песчаной дорожке прошел на казарменный двор и вошел в свою канцелярию. После бессонной ночи голова была тяжелой, по телу пробегала холодная дрожь. Он уселся за письменный стол, понюхал свежесорванную розу, воткнутую в блестящую отполированную гильзу от французского снаряда, бросил беглый взгляд на наваленные перед ним бумаги и протянул руку к чернильнице, также сделанной из трофейной снарядной головки.

Полковник уже было обмакнул перо в чернила, когда в дверь канцелярии раздался чуть слышный стук, и он поднял голову.

В то же мгновение дверь открылась. Офицер положил ручку и застыл на месте с раскрытым ртом. На пороге комнаты в положении "смирно" стоял - кто бы вы думали?

Соломенный человек.

– Разрешите доложить!
– сказало четко чучело, отдав честь, и фельдфебельские его нашивки окончательно сбили с толку командира полка, который и без этого уже был в состоянии, близком к умопомешательству.

Полковник обхватил голову обеими руками и, до боли сжав глаза ладонями, зажмурился и пробыл в таком положении около полуминуты, мучительно стараясь разобраться в этой нелепой загадке. Затем он приоткрыл один глаз и сквозь пальцы посмотрел в направлении дведи. Но - о ужас!
– сейчас соломенный человек стоял у самого ст и дышал ему прямо в лицо. В дыхании слышался какой-то особенный шелест, напоминавший шум соломенного тюфяка, когда на него наступают нотой.

Полковник, который вообще был смелым человеком, заслужившим орден за храбрость, пришел вдруг в себя, вскочит из-за стола и, отбежав к стене, крикнул страшным голосом:

– Марш! Вон бтсюда! Марш!

– Поз-поз-вольте... док-клад-дную... з-записку...
– заикаясь, проговорило чучело, протянув руку и положив на стол большой лист бумаги, сверху донизу исписанный фиолетовыми чернилами.

– Никаких докладных записок!
– кричал обезумевший полковник.
– Марш отсюда! Доложишь начальству: за нарушение субординации и порядка - на три дня в карцер.

– Разрешите, господин полковник, никто другой, кроме вас, не может принять этой записки!
– смущенно просил соломенный человек, и нарисованные химическим карандашом глаза его мигали точь-в-точь так же, как глаза злого низкорослого фельдфебеля.

– Хорошо! Оставь ее! Посмотрю! Марш!
– оскалился командир полка, свирепо взглянув на просителя.

– Слушаю, господин полковник!
– воскликнуло чучело и, вторично откозыряв, обернулось кругом и направилось к двери. Из подмышки его правой руки торчал пучок почерневшей соломы, спина его была покрыта множеством заплат, на которых кто-то написал углем: "Коля".

Когда необыкновенный посетитель вышел, полковник нервно зашагал по комнате, потом подошел к окну и рассеянно, с пылающим от возбуждения лицом, стал смотреть на весело порхавших на казарменном дворе воробьев.

– Нет, не может быть, - сказал он самому себе.
– Я, наверно, в бреду. Вот до чего может довести покер!
– И распорядился позвать немедленно полкового врача.

Немного погодя явился врач со стетоскопом в руке.

– Да, доктор, - сказал мрачно полковник и начал рассказывать о только что случившемся с ним невероятном приключении.

– Покажите язык!
– промолвил врач, когда полковник закончил свой рассказ.

– Так. А головную боль, головокружение чувствуете?

– Да, есть что-то в этом роде, - неуверенно ответил полковник.

– Гм, небольшое нервное расстройство!
– торжественно заключил врач и, достав из кармана большую коробку, вынул из нее несколько порошков и вручил своему, страдающему нервным расстройством пациенту со словами:

– Три раза в день по одному порошку после еды. Оставшись один, полковник расслабленно подошел к письменному столу и опустился на стул. В ушах у него звенело, голова кружилась. У него не было никакого желания работать. Эта история испортила ему все настроение. Ему хотелось уйти домой, улечься в постель и проспать непробудно несколько дней подряд. Он посмотрел на красную розу в гильзе из-под французского снаряда, скользнул взором ниже, пробежал по книгам, и вдруг взгляд его приковал большой лист бумаги, на котором крупными каллиграфическими, буквами были написаны слова: ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА.