— Я уйду гораздо раньше, Калеб Холидей, — возразила Лили, награждая его неприязненным взглядом и скрестив руки на том месте, где одеяло прикрывало ее грудь. — Ты глубоко заблуждаешься, если думаешь, что сможешь пользоваться мною, когда тебе взбредет в голову, словно наложницей из гарема.

— Вставай и уходи, Лили, — со смехом он взмахнул рукой в сторону двери. — Никто не собирается держать тебя в плену.

Лили зевнула. Она все еще не набралась достаточно сил, чтобы двигаться, а еда вызвала лишь во всем теле тяжесть. И хотя Лили ни за что бы не призналась, она не была готова к тому, чтобы среди бела дня покинуть этот дом на глазах у всего форта Деверо.

— Я уйду немного позже, — заявила она, пока Калеб забирал у нее поднос с посудой и ставил его в мойку.

— Будь моей гостьей, — хрипло произнес он, не сводя с нее глаз и с трудом переводя дыхание.

Лили пискнула что-то невнятное, постаравшись глубже вдавиться в подушки и перины. На лицо ее набежала тень беспокойства. Неловко повернувшись, она почувствовала, как одеяло соскользнуло, обнажая ее грудь..

Прежде чем она успела закрыться, Калеб склонился над ней. Она попыталась закрыть груди ладонями, но тут же почувствовала, как кожа под ее руками покрылась испариной и соски напряглись. Она улыбнулась полусонно-полуразбуженно, снова возвращаясь в ночь, напоенную страстью.

Одеяло спускалось все ниже и ниже, и вот уже она почувствовала, как пальцы Калеба скользнули по ее бедрам…

Вскоре ее поглотила пучина наслаждения. Она уже не понимала толком, что с ней делает Калеб. Она лишь желала, чтобы это продолжалось и продолжалось.

Она заснула, когда он покинул ее, и сон ее был глубок и освежающ, и, когда он вернулся, она снова отдала себя в его власть. Она с радостью подчинилась его желаниям, она всем телом ощущала, как в ней живет и движется его плоть, и дарила ему свою нежность, и Калеб сливался с ней в экстазе.

Когда часы, висевшие внизу, в гостиной, пробили полночь, они наконец заснули, не выпуская друг друга из объятий, и их утомленные любовью тела переплелись друг с другом.

Несколькими часами позже Лили внезапно проснулась, словно по тревоге, и расширенными от страха глазами взглянула на Калеба, который удерживал ее на месте, прижимая руки к подушкам.

— Кто это был? — спросил он грозно.

Лили знала, что он хочет знать имя того, кто напал на нее в коттедже в ночь перед пожаром. Она знала, что больше ей не удастся отмалчиваться. И все же она колебалась — не потому, что хотела защитить Джадда Ингрэма, но потому, что по-прежнему сомневалась, сможет ли Калеб держать себя в руках, столкнувшись с ее обидчиком.

— Джадд Ингрэм, — нерешительно произнесла она.

Калеб чертыхнулся, и в глазах его зажегся зловещий огонь.

— Он не успел причинить мне вреда, Калеб, — торопливо добавила Лили, цепляясь за его локоть обеими руками. Она, конечно, не питала иллюзий насчет того, что ей хватит силы удержать его на месте, но все равно старалась сжимать руки изо всех сил.

— Почему ты выгораживаешь этого ублюдка?

— Это совсем не так, Калеб, — вздохнула Лили. — За все, что он натворил, я бы сама с удовольствием отправила его в преисподнюю. Если я о ком-то и беспокоюсь, так это о тебе.

Калеб немного успокоился и прижался лбом ко лбу Лили.

— Я хочу прикончить его, — прошептал он сквозь стиснутые зубы. — Будь моя воля, я привязал бы его к жерлу заряженной пушки и развеял бы его прах по ветру.

— Я знаю, — с чувством отвечала Лили, нежно гладя его по напряженной спине, — но ты не должен вершить правосудие сам. У тебя и без этого достаточно забот, Калеб, и тебе вовсе не обязательно быть повешенным за убийство или оказаться в тюрьме до конца жизни.

— Ты права, — он легонько поцеловал ее в угол рта, но она догадалась, что он все еще колеблется.

— Ты ведь можешь вышвырнуть этого Джадда из кавалерии, правда?

— О да, — мрачно ухмыльнулся Калеб. — Но если я это сделаю, то только развяжу ему руки, и он станет проклятьем для всей этой местности. И если ты доведешь затею с собственным хозяйством до конца, то прежде всего он нападет на тебя.

Лили мгновенно помрачнела при одной мысли об этом.

— Нет, я поступлю иначе, — продолжал Калеб. — Я устрою ему перевод. Скажем, в форт Юма. Там он будет чувствовать себя как дома в компании с такими же непотребными тварями.

— Ты полагаешь, что он может напасть еще на кого-нибудь, Калеб? — со вздохом спросила Лили. — Ты боишься, что им не удастся спастись, как это удалось мне?

— Я обязательно сделаю так, чтобы новый начальник Ингрэма был поставлен в известность о том, что за отвратительный малый поступает под его команду, Лили, — Калеб нежно обнял ее за плечи. — Ты можешь не беспокоиться.

— У меня возникла еще одна проблема, — заволновалась Лили, когда, по ее мнению, с первым вопросом было покончено.