– Выясним в лаборатории,- сказал Константин.

Вращавшееся над ними чуткое "ухо" танкетки-робота, способное воспринимать и регистрировать даже ультразвук, не улавливало ни малейшего шума. Вся равнина была погружена в неестественную тишину. По мере того как солнце поднималось выше, нагромождение пирамид и конусов сверкало все ярче, краски непрерывно менялись, переливались, вытесняли друг друга, словно между ними происходило безмолвное сражение. Горные пики и грани извергали багровые снопы стрел, окружавшие их странным ореолом. Казалось, в недрах горного массива пылает невидимый костер, разбрасывая во все стороны разноцветные языки пламени.

Горная цепь вздымалась прямо над песчаной равниной - будто кто-то поставил ее на огромный стол. У ее подножия космонавты вышли из танкетки и подошли к склону, который сейчас, когда его рассматривали снизу и в непосредственной близости, не играл больше пламенными красками, а стал таким же белым, как песок равнины. Обрывы были гладкими и вертикальными, словно по ним прошлись рубанком, лишь кое-где можно было разглядеть тонкую трещинку. "Рука" танкетки с трудом отломила кусок породы, и вскоре снова раздался бесстрастный голос:

– Ничего необычного. Кремний с некоторыми примесями. Свыше девяноста процентов кремния.

– А вдруг вся планета состоит из чистого кремния?- Мариус хмыкнул.Подумать только - такая глыба кремния! Впрочем, вряд ли это нас сильно опечалит - быстрее закончим работу! Где найти для нашей станции лучшую базу, чем такая спокойная, лишенная сюрпризов планета, как Белая Пушинка?

– Мы еще почти ничего не видели, а ты уже готов разделаться со всей планетой!- возразил Константин, налаживая ультразвуковую аппаратуру.

Из танкетки выдвинулась антенна аппарата и слегка завибрировала. Снова раздался металлический голос:

– Ничего необычного. Сплошная порода. Никаких разломов. Глубина четыре тысячи двести четыре метра.

В других местах результаты были такими же. Своеобразный скалистый массив пирамид и конусов представлял собой плотную сплошную породу, основная масса которой состояла из кремния - обычного кремния, столь распространенного на Земле.

– Видишь, Константин, я был прав - ничего, кроме кремния. Попробуем отыскать в горах проход.

В течение нескольких часов танкетка шла вдоль белых скал. Горная цепь возвышалась сплошной стеной, словно крепость с замурованными воротами, и не было никакой возможности проникнуть внутрь. Солнце стояло высоко, воздух накалился. Пейзаж, который раньше представлялся космонавтам столь причудливым, теперь казался гнетуще однообразным; все те же гладкие белые горы, все тот же мелкий неподвижный песок.

– Вернемся, Мариус?

– А может быть, поищем хоть какое-нибудь ущелье?

– По-моему, лучше воспользоваться вертолетом.

– Идея! А то танкетка заладила как попугай: "Ничего необычного, ничего необычного".

Вскоре космонавты уже летели над горным массивом. Сверху горы казались еще более необычными; они еще сильнее напоминали хаотическое нагромождение кристаллов. Мариус рассмеялся:

– Эх, сюда бы нашего кристаллографа! Вот для кого здесь сущий рай!

Они медленно огибали торчащие вершины и зорко вглядывались в темные провалы. Свет, отражаясь от гладких поверхностей, кое-где создавал неожиданные переливы красок, и они еще более подчеркивали темные, словно покрытые ночным мраком, участки. Ближе к центру вершины стали ниже и вскоре слились в чуть наклонное плато. Космонавты с трудом выбрали место для посадки. Горы окружали их сплошным кольцом. Плато было отшлифовано как стекло, и только кое-где тончайшей пудрой блестели пятна песка.

– Настоящая крепость! В древности этот природный бастион был бы неоценим!воскликнул Мариус.

Хотя космонавты уже освоились с однообразным пейзажем, они продвигались очень осторожно, на каждом шагу проверяя почву металлическими щупами. Плато незаметно шло вниз и внезапно оборвалось глубокой пропастью. Внизу, метрах в ста, в тени, отбрасываемой конусами и пирамидами, слышалось яростное клокотание. В узком, похожем на колодец отверстии бурлила темная вода. Время от времени уровень жидкости резко понижался, будто ее всасывало в глубину, затем вновь поднимался.

– Вода! А я было подумал, что на этом плоскогорье мы не найдем ничего, кроме кремния! Хорошо бы посмотреть, что представляет собой этот колодец...

С этими словами Константин отошел на несколько шагов в сторону и внезапно почувствовал, что его ноги погружаются во что-то мягкое. В тени трудно было что-либо разглядеть, все казалось одинаково белым и гладким. Константин воткнул щуп, и тот, пройдя сквозь тонкий слой какого-то вещества, похожего на липкий снег, уперся в твердую скалу.

– Что ты нашел, Константин?- Мариус с киноаппаратом в руках перегнулся через край колодца.