Он откашливается, вытаскивая две бутылки воды со дна сумки и ставя одну передо мной.

— Ты, должно быть, обезвожена, — констатирует он, выдвигая стул рядом со мной.

— Я выпила «Гаторейд» в душе. — Теперь, когда я думаю об этом, понимаю, что потратила больше времени в душе, потому что не уследила, как прошло это утро. Подождите, я знаю, что произошло. Я мастурбировала, вспоминая душ, который мы принимали с Винсом прошлой ночью. Сукин сын, теперь мне придется рано вставать на работу.

— Звучит хорошо, — бормочет Винс, открывая бутылку с водой и снова поднося ее к губам. Не смотри на его губы, не смотри на его губы, не смотри на его губы. Я беру тако и разворачиваю его, затем откусываю и разглядываю обертку, пока жую. Тертый сыр — это очень вкусно.

Кроме того, я идиотка.

Я ем тако с совершенно незнакомым человеком, который просто случайно оказался моим мужем, потому что я полная идиотка. Что за ерунда. Катастрофа эпических масштабов.

Я облажалась по-королевски.

Откусываю еще кусочек, потому что, на самом деле, тако — это все, что у меня сейчас есть. Хрустящее тако, а Винс молчит, так что саундтрек всего происходящего — то, как я похрустываю, и мне все равно. Опускаю голову и откусываю еще кусочек.

Винс разворачивает тако, и я замечаю, что он все еще носит обручальное кольцо, как и я. Мне даже в голову не пришло снять его. Но я должна это сделать, не так ли? Я не смогу надеть его на работу на этой неделе, разве что, может быть, надену на него несколько колец и притворюсь, что это ничего не значит? Как будто это просто часть забавного набора колец, который мы с мужем купили на выходных.

Боже. Я в дерьме. Ношение кольца не сделает нашу ситуацию более реальной. Я — худшее первое свидание в истории первых свиданий. Как богомол на первом свидании. От меня не ускользает тот факт, что мы даже не были на свидании. У меня же есть навыки, люди. Ужасные, ужасные навыки.

Мне удается проглотить три тако и сделать глоток кофе со льдом, позвякивая льдом в чашке, прежде чем Винс заговаривает. Пялюсь на стол и запихиваю тако себе в рот, так что не особо вникаю в разговор. Он съел два тако. Они оба были с курицей. Я записала это, чтобы у меня было несколько фактов на память о нем. Любит тако с курицей, хорош в аркадных играх, любит скотч, хорошо ест мою киску, любит покер.

— Итак, нам нужно поговорить, — подсказывает Винс.

— Или мы должны заняться сексом, — предлагаю я в противовес, потому что мне нравятся и тако, и секс. Это лучшее предложение. Очень щедрое. Я соблазнительница.

— Ты так думаешь?

О, Боже, он же не идиот?

— Потому что это весело, — отвечаю я самым добродушным тоном, на какой только способна. — И потому что у тебя потрясающий язык, — добавляю я, прежде чем передумать. Не потому, что я выше того, чтобы сделать ему комплимент, а потому, что сейчас просто не время для этого.

Винс медленно делает глоток воды, не сводя с меня глаз, когда наклоняет бутылку назад и пьет. Он заканчивает, облизывая губы языком, я не уверена, намеренно ли это, но все равно очень эффективно.

— Ты очень требовательна, — замечает он. Ладно, значит, он не совсем ненаблюдательный.

Я пожимаю плечами.

— Итак, как думаешь, что из этого выйдет? — Он говорит это небрежно, в присущей ему спокойной, неторопливой манере. Я понятия не имею, имеет ли он в виду наш брак или мою просьбу заняться сексом, поэтому выбираю то, что мне больше интересно обсудить.

— Вообще-то, миссионерская поза. Но нескучная, так что, может быть, мои руки сцеплены над головой или одно из моих колен перекинуто через твое плечо, чтобы ты мог войти по-настоящему глубоко. Я представляю себе это немного грубо, хороший жесткий трах со мной, лежащей на спине. Но что бы тебе ни нравилось, я гибкая. Честно.

Винс проводит большим пальцем по своей нижней губе, не сводя с меня глаз. У него самая шикарная борода. Волосы короткие, больше похожие на густую щетину, но темные, и я нахожу их чертовски сексуальными. Я также думаю, что это дает ему несправедливое преимущество в оральном сексе, но опять же, я единственная, кто извлек выгоду, так что, если его щетина, задевающая мою голую киску, дает ему пару очков, кто я такая, чтобы жаловаться? Я не судья языковой олимпиады.

Винс встает и придвигает свой стул. На столе между нами все еще лежит с полдюжины несъеденных тако, когда он наклоняется, перенося вес на костяшки пальцев и наклоняясь ближе. Затем делает паузу, и на мгновение я не уверена, собирается ли он что-нибудь сказать или просто оттолкнет меня и уйдет.

— Встань.

Я отодвигаю свой стул от стола и встаю, скрип дерева по кафелю мало успокаивает мои нервы. Нервничаю, потому что не уверена, к чему это приведет, но искренне надеюсь, что все пойдет именно так, как мне хочется. Под этим, конечно же, подразумеваю пенис Винса внутри моего влагалища. До сих пор он был настоящим придурком.