Что в итоге подействовало – самовнушение или некая сила, о которой упоминала Анитра, я не знала. Но мне вдруг показалось, что Эд стал прохладнее и немного спокойнее. Он уже не метался в бреду, как вначале, его дыхание постепенно выравнивалось, сердце стучало размереннее…

Зато я внезапно ощутила навалившуюся усталость, вязкую и затягивающую в небытие. Двигаться не хотелось, говорить тоже. Веки тяжелели, закрываясь сами собой. И чтобы не выронить мальчика, я снова переложила его на солому и прилегла рядом.

Последнее, что слышала, перед тем как провалиться в тревожный сон, это взволнованный голос Ани:

– Нельзя отдавать так много. Нужно постепенно, иначе…

Что произойдёт в случае этого «иначе», я так и не узнала, провалившись в зыбкое сновидение, казавшееся до боли реальным.

Я видела знакомый с детства дом, встретивший раздражённым гомоном гостей, собравшихся на свадьбу. Но сейчас меня волновали вовсе не они, а стоявший рядом с лестницей Стас.

Лицо, ещё вчера казавшееся родным, теперь вызывало лишь отвращение. А эта снисходительная улыбка… О, как же захотелось ударить его, чтобы стереть эту ухмылку, чтобы он испытал хотя бы сотую часть той боли, которую пришлось пережить мне, но я не могла. Зато кое-кто это сделал за меня.

Хрупкая фигура в белом платье, так похожем на моё, поднялась со ступеней. Слегка прихрамывая на правую ногу, она подошла к Стасу и, выбросив вперёд кулак, врезала ему по физиономии.

Ух, вот это удар. Тренер по самозащите был бы доволен.

– Убирайся, пока я не натравила на тебя сторожевых волкодавов, – женский голос оказался невероятным образом похож на мой. И это заставило приглядеться к невесте, которая, между тем, продолжала говорить: – Они всегда тебя недолюбливали. Видимо чуя, твоё гнилое нутро.

– Марго, я не понимаю, – потирая скулу, прорычал мужчина, отступая, – какая муха тебя укусила?

Марго? Он сказал Марго? Каким образом я могла находиться в двух местах одновременно?

– Не понимаешь? Серьёзно? – злорадно усмехнулась моя копия. – Так спроси у своей беременной любовницы, она тебе мигом всё объяснит. Да, подруга? – знакомое лицо, которое я видела каждый день в зеркале, повернулось и с холодной решимостью взглянуло наверх. – Кстати, тебе дорога в мой дом закрыта тоже. Увижу ещё раз, не посмотрю, что ты беременная.

– Не очень-то и хотелось, – проворчала Милана. – Своё дело я сделала. Ты осталась ни с чем.

– Я осталась свободной от обязательств перед предателями, а это дорогого стоит, – доковыляв до кресла, невеста со вздохом опустилась в него и, приподняв платье, вытянула припухшую ногу. – Кстати, пап, твои люди устанавливали сегодня камеры по дому?

– Да, родная, устанавливали, – отозвался стоявший неподалёку отец, придерживающий бледную маму.

– Посмотри записи. Эта стерва толкнула меня с лестницы.

– Она что сделала? – на шее отца вздулись вены, так бывает только в моменты сильного гнева.

– Это была случайность, – заблеяла от страха Милка.

– Случайности не случайны. Помнишь, сама не редко мне твердила. Вот полиция и разберётся – где случайности, а где намеренные действия.

– Но я же беременная, – попыталась надавить она.

– Не переживай, отец ребёнка вполне сможет взять воспитание на себя, когда ты будешь отсиживаться в местах не столь отдалённых за покушение. Правда, Стасичек? Примеришь на себя роль отца? – откинувшись в кресле и скрестив руки на груди, ехидно процедила вторая «я».

– Милый, пойдём, нам здесь делать больше нечего.

Милана попыталась ухватить Стаса за локоток.

– Совсем дура? – сквозь зубы прошипел он. – Ты что здесь устроила? У тебя мозги вообще есть?

– Я старалась для нас, – наигранно всхлипнула Милка.

– Нас не существует, – проорал мой бывший жених. – Идиотка.

– Мерзавец, – заверещала бывшая подруга, – ты обещал… Ты говорил, что любишь…

– Кого? Тебя? Ты себя в зеркало видела? Курица. Ты разрушила не только свою жизнь, но и мою. Твою дивизию, с кем я связался? Знал бы…

– Что? Нашёл бы другую подстилку? Или придержал бы дружка в узде? Хотя с последним – сомневаюсь, – съязвила Маринка, встав за спинкой кресла и успокаивающе похлопав мою копию по плечу. – Как был ты кобелём, Стасик, так и остался.

Гости снова загалдели. Двоюродные братья стали оттеснять Стаса на выход. Его друзья кинулись защищать женишка. Заварушка набирала обороты, притягивая внимание всех присутствующих. Вернее, почти всех. Невысокого роста седобородый старичок, стоявший у окна, глядел прямо на меня. А когда я направилась в его сторону, подмигнул и исчез, оставив после себя на подоконнике тонкий золотой браслет, который так и просился в руки.