– Анжелика - моя мать, Джино. А Алана - сестра.

– Та еще мать, Анжелика, - сказал он.

– Ты знаешь, что с ними будет, Джино?

– У обеих дырки в голове.

– Нет, правда, Джино, ты знаешь?

– Их не вылечит ничто, кроме хорошего удара молнии.

– Нет, Джино, я серьезно. Они не могут любить. Не могут, верно, Джино?

Он сжал ее грудь и упругий сосок тут же затвердел.

– Ты можешь любить, сказал он.
– Ты можешь давать. Так дай.

– Я могу, верно, Джино? Мы с тобой счастливы, ты и я.

– Да, но если Анжелика позвонит в следующий раз, или Алана?
– спросил Джино.

– Мне все равно, все равно.

Единственное, что она чувствовала сейчас, были его губы на ее обнаженном плече.

– Мне все равно, - сказала она.

– Да, - ответил Джино, - а через день? Через неделю, через месяц, через год?

– Мне все равно, - повторила Лесли.
– Обещаю тебе, дорогой. Мне безразлично.

– Тогда хорошо, - ответил Джино с улыбкой.
– Тогда сегодня тебе безразлично. И если ты счастлива, завтра тебе будет безразлично. Почему мы не можем хоть раз заняться этим вовремя?

– Джино, Джино, я люблю тебя.

– Да. Да, я знаю, - сказал он.