— Алес, тебе следует дождаться своей очереди, — мягко пожурил воспитанника король.

— Ваше величество, это зерно нужно Миражу. Оно и так закрывает только две трети потребностей. К тому времени, как я найду альтернативу, их запасы кончатся.

— Говоришь так, будто это твоя забота. Герцог Хари сам способен позаботиться о своём городе. А теперь прояви уважение к королю и покинь сцену. Я выслушаю тебя следующим.

Грисель окинула девушку равнодушным взглядом, по которому можно было определить лишь то, что королева безоговорочно признаёт её существование. Меральда ожидала какой-то пылкости если не от любви, то из чувства собственности. В конце концов, явившись на церемонию рука об руку, они прилюдно втаптывали достоинство правительницы в грязь. Возможно, жизнь при дворе взрастила в ней колоссальную выдержку, хотя долгие годы потакательства должны бы наоборот, вылепить из любой женщины капризную истеричку. Был и ещё вариант — при близком рассмотрении королева больше не казалась томящейся от скуки, она выглядела больной. С бледной, прозрачной кожей и впалыми щеками, её величество маялась, тщась расслабиться на стуле, когда ей следовало лежать в постели.

Роз скрипнул зубами, но не решился спорить с влиятельным опекуном. Как только они сошли со ступенек, трансляция возобновилась. Меральда надеялась, что глашатаю хватило тактичности не обнародовать практически семейный конфликт. Они снова заняли место возле фрейлин, чтобы после выступления геолога Дани уж точно подняться первыми. Тем не менее студентка хотела уйти с передовой, спрятаться от жгучих, оценивающих взоров, в том числе от внимания Тобиэла Хари, который теперь стоял почти напротив. Изворачиваясь, как маленькая змейка, чтобы никого не задеть, она остановилась у стены. Теперь её могли видеть всего несколько человек, причём половина из них вытянулась в железной стойке и боялась даже почесать носы.

«Служба взяла на себя смелость проконсультироваться с инженерами. Они смогут сдвинуть платформы, не повредив строения, но придётся закрыть проезды между кварталами по четвёртой и пятой линиям. Академия установит оградительные элементы, чтобы обезопасить транспорт от случайного падения. Пешие маршруты несущественно усложнятся, горожанам придётся искать пути обхода по сдвоенным платформам — мосты соседних кварталов останутся нетронутыми. По предварительным оценкам, разработка займёт не больше трёх лун и ещё две уйдут на восстановление точного рельефа.»

Галиард сдержанно поблагодарил докладчика, но всё же изъявил желание сначала ознакомиться с итоговым заключением фармации и только потом подумать о рациональности раскопок. Двигать многотонные блоки с гигантскими высотками на них — рискованная затея, под каким углом ни посмотри. Там, где с лёгкостью проскакивает манёвренный экспресс, вылитые по форме склона платформы неизбежно покачнутся, а небоскрёбы способны сложиться и от меньшего воздействия.

Ученица покосилась в сторону придворных дам. Они шептались и сдавленно хихикали, роскошные красавицы в дорогих нарядах, с безупречным макияжем, делающим их лица похожими на раскрашенный фарфор. И вдруг заметила на этом ярком празднике жизни постороннюю, во всех смыслах, женщину. Она, как и Меральда, скрывалась за спинами толпы. Облачённая в траурные одежды, с чёрным платком на голове, она медленно повернулась и будто само небо Миража, мрачное и плаксивое, смотрело её глазами. Студентка громко втянула воздух, не позволяя волнению стальным обручем стиснуть грудь. Она уже видела этот вздёрнутый носик и исполненный скорби взгляд. А ещё вспомнила, как леди Марет предлагала профессору позаимствовать платье у вдовы Бравиати. Тогда девушка решила, что речь идёт о матери красного лекаря, но для этой роли женщина казалась слишком молодой. Жена погибшего брата? Впрочем, детали не так важны. Эта дама определённо была в библиотеке в день кражи — ехала на соседнем сиденье, расплёскивая свою печаль как горькое молоко. Не будь у Меральды сверхчеловеческой памяти, она бы засомневалась. Но картинка вспыхивала так ясно, что затмевала собой образ герольда, приглашающего Алеса Роза к выступлению. Грубый рывок вытряхнул девушку из салона экспресса. Настолько реального, что от жары у неё потекла тушь.

— Ваше величество, я, конечно, не биолог и не генетик, но просто попробуйте представить, как выглядит кобыла, вынашивающая одновременно шестерых жеребят. Аномально, верно? Вряд ли она способна хотя бы встать. На ферме работали полторы дюжины человек — зная об опасностях химеризма, разве они не забили бы тревогу? Кроме того, у меня есть результаты экспертизы агрохимического состава почвы. Если там и есть что-то, могущее заинтересовать геологов, оно лежит на поверхности, принесённое тем, кто продырявил цистерну и перерезал глотки лошадям. Пусть начнут с конюшни, снесут стены, выбьют фундамент и разроют хоть до туманной скважины. Необязательно сразу выкорчёвывать тридцать гектаров почти зрелой пшеницы. Дайте мне два полнолуния…

— Корона выплатит тебе компенсацию. Перестань делать из этого трагедию и закупи зерно у любого поставщика, — оборвал его король, нахмурив седые брови. — Каждый должен делать свою работу и твой нос ещё не дорос ни до одной из них. Можешь продолжать играть в профессора, охотиться, когда тебе вздумается, и даже делить ложе с моей супругой. Но не мни себя принцем, думая, будто у тебя есть право голоса.

— Я уже слышал это. Как раз перед тем, как назвал имя убийцы вашей дочери, — с холодным вызовом ответил Алес. Королева содрогнулась и широко распахнула глаза, обеими руками хватаясь за живот, словно кто-то всадил туда нож.

— Не дерзи мне, мальчик, — правитель покачал головой, обратив внимание, как слова Роза взбудоражили королеву-консорта.

— Простите, ваше величество. Я уверен, что комиссар Хиг разберётся в этом деле и лишь прошу вас дождаться результатов расследования, — с обманчивым смирением отозвался Алес, опуская подбородок.

— Я подумаю, — медленно кивнул Галиард Первый, демонстрируя глубокие чёрные переливы в алых камнях короны. — Герольд Ингран, включите трансляцию. Полагаю, Алес Роз готов представить нам свою избранницу.

Реальность происходящего всегда мягче ожиданий. В моменте страх рассеивается, уступая место восприимчивости. Бояться было бы глупо — Меральда уже здесь, стоит перед всем королевским двором, и приятный баритон Алеса Роза объявляет об их помолвке. Королева Грисель выдавила измождённую улыбку — ей совершенно точно нездоровилось. Студентка обернулась, стремясь убедиться, что лекарь Бравиати не покинул церемонию и сможет оказать помощь, если понадобится. Его самочувствие тоже вызывало сомнения, но когда зал зааплодировал, Азесин поддержал всеобщее ликование механическими, неживыми движениями. Меральда вздрагивала в такт каждому его хлопку. Под тонкими перчатками, сделанными из странного материала, не было ни кожи, ни ногтей, она даже полагала, что на поверку не все кости окажутся на своих местах. Ей не хватило бы воображения представить тот уровень боли, который он испытывает — постоянно, ежесекундно, непрерывно. Эти рукоплескания наверняка превращали его кисти в ошмётки и только перчатки помогали удерживать форму, пока сальватор заново лепил скульптуру из полумёртвой плоти. На лекаре был обычный браслет, не такой, как у архангелов. Почему он подчинился приказу герцога и влил скверну в её стакан?