— Это точно.

Модести встала, села на ручку кресла, наблюдая за Вилли с чувством нарастающего удовлетворения. Вилли спустил ноги на пол, встал.

— Ну-ка споем хором псалом пятьдесят четвертый. Страх и трепет нашел на меня, и ужас объял меня. Прости за эпизод с участием Марлона Брандо, Принцесса.

— Прости, что я расхныкалась, Вилли. Вилли энергично помотал головой.

— Нет, все нормально…

Он поднял с пола свою сумку и извлек из нее сперва полотенце, потом несессер, после чего уже стал вынимать то, что было спрятано под ними: ее пояс и кобуру с кольтом тридцать второго калибра, черный лифчик и трусики, цилиндр с затычками для носа, десять жестянок с НЗ, а также маленькую плоскую деревянную коробочку, которую Модести видела впервые.

Руки его двигались неспешно, и он спокойно говорил:

— Я решил, что будем действовать, как запланировано, Принцесса. Этого должно пока хватить. У склада и самолета два патрульных. Все твои вещи я спрятал в рюкзаке под тем самым камнем у реки: рубашка, брюки, ботинки, свитер, одеяло… Ну и еще разные мелочи.

Вилли сел на кровать, вынул сигареты. Когда он зажигал первую, пламя держалось ровно, не прыгало в его пальцах.

— Жаль, ты не можешь управлять «Голубкой», — сказал он. — Но ты летала только на шаре, и то двенадцать часов. Десять против одного, что у тебя ничего не получилось бы. В общем, лучше уходить пешком.

Он посмотрел на нее и, поскольку она промолчала, продолжил:

— Ладно. Патруль сменяется в три. К тому времени мы там будем. Подождем смены. Я открыл одну из запечатанных дверей. Ту, что ведет в технические помещения. В общем, выберемся без проблем. — Он посмотрел на кончик сигареты и продолжил: — Сегодня как раз дежурит мое подразделение. Поэтому я сам определял, кто во сколько заступает. С трех выходят Гамарра и Вацек. — Прежде чем она успела что-то сказать, Вилли проговорил: — Мы убираем их и возвращаемся сюда. Ты оглушаешь меня, связываешь. Тут надо сыграть без накладок. Пусть думают, что ты заехала мне ногой, я отлетел, трахнулся башкой о стену, потерял сознание, а ты перерезала ремень одним из моих ножиков, а потом меня связала. Затем ты пойдешь в другом направлении — не мимо патрульных, не мимо озера, но на юг, по маленькой долинке. Они пошлют, скорее всего, половину отряда летучих обыскать весь север.

Карц, конечно, не придет в восторг от моей неловкости, но он не может позволить себе роскошь потерять еще одного командира. Поэтому у меня неплохие шансы сохранить голову на плечах. — Он помолчал, потом спросил: — Ну как, все ясно?

— Все отлично, Вилли-солнышко. — Вдруг на ее лице возникла ее мальчишеская улыбка. — Все отлично, только мы будем действовать иначе.

— Иначе? — Он встревожился, но она быстро покачала головой, и он успокоился.

— Нет, я придумала кое-что другое. — В ее голосе появились теплота и напор одновременно. Она приподняла подол своего красного платья, стала что-то извлекать оттуда. Это была белая лента, на которой красным было выведено:

Люсиль Бруэ.

Вилли удивленно уставился на ленту.

— Это ее метка, — хрипло сказал он. — Для одежды. Так положено в их школе. Где ты нашла ее. Принцесса?

— В этой комнате. — Модести подалась вперед, положила руку на плечо Вилли. — Она, наверно, отлетела от ее платья. Я нашла ее в углу, за диваном.

Вилли Гарвин выпрямился, взор у него сделался отсутствующим, но мозг работал с лихорадочной быстротой.

— Как мы сразу не догадались, Принцесса?! — наконец воскликнул он. — Если кто-то проявляет себя непригодным, Карц устраивает показательную казнь. Если бы дело дошло до ликвидации Люсиль, он конечно же убил бы ее здесь, на глазах у всех, чтобы стало ясно: он сдерживает свои угрозы.

— А когда ты разговаривал с ней по радиотелефону, она могла быть в нескольких сотнях футов от радиорубки…

Вилли рассеянно кивнул, вставая на ноги. В глазах его появилось недоумение.

— Принцесса, но почему ты не сказала мне этого раньше, когда я устроил эту мелодраму?

— Тебе нужно было выкарабкаться самому, Вилли, без допинга, думать, что нам придется пойти по самой трудной дороге. Я не хотела угощать тебя сладкими пилюлями.

По его глазам было ясно, что он понял, принял и одобрил ее ход. Вилли встал, подошел к стене и, упершись в нее ладонью, посмотрел на Модести с вопросительной улыбкой.

— Я могу проломить эту стену. Принцесса, — сказал он. — Хочешь, покажу?

— Верю, — рассмеялась Модести. — Но пока погоди. У нас есть заботы поважнее.

— О’кей. — Он налил воды из кувшина в металлический тазик на полу. Пока он умывал свое вспотевшее лицо, Модести сняла платье, надела лифчик и трусики, потом опять натянула платье.

— Ладно, Вилли, давай начинать…

— Минутку. — Он положил полотенце, затем взял в ладони ее лицо и стал поворачивать, разглядывая повреждения.

— Это Вацек сломал тебе зуб? — спросил он.

— Да. Но губа уже не болит, а на зуб я надену коронку, когда вернемся домой.

— Конечно. Где-нибудь еще болит?

— Растянула мускул на бедре, когда перебрасывала Близнецов. Но это тоже ерунда. Немножко чувствуется при ходьбе…

— А… пока ты была тут?

— Я мало что помню… Честное слово, Вилли. Есть пара синяков, но это не отразится на форме.

— Я тебя проверю. — Это было сказано тоном приказа. Сейчас возникла та ситуация, когда он позволял себе приказывать, и Модести с радостью услышала эти властные интонации, потому что поняла: он и впрямь стал самим собой. Вилли Гарвин считал себя экспертом в плане физической подготовки, и это было вполне естественно. У него был в этой области врожденный талант.