Дельгадо приложил палец к кончику носа Модести, чуть нажал и повторил:

— Поздравляю.

Она поморщилась, убрала голову, потом, уже просыпаясь, открыла глаза и что-то промычала.

— Я просто сказал «поздравляю», — пояснил Майк. Она перевернулась на спину и потянулась, словно кошка, отбросив при этом простыню. Потом приподняла голову и с интересом посмотрела на собственное тело со словами:

— Надо же, я вся в золотых полосках.

— Очень привлекательно. — Майк перевернулся в ее сторону, оперся на локоть и стал водить кончиками пальцев по золотой полоске. Модести уже окончательно проснулась и весело следила за манипуляциями Дельгадо.

Его пальцы скользнули по ее животу и двинулись к внутренней стороне бедра, где полоса исчезала.

— Прямо как в детской игре-головоломке, — заметил Майк. — Мистер Банни пытается отыскать дорогу в свой домик. Это непросто. Ну, дети, можете помочь ему?

Майк провел пальцем еще по одной полоске, и его рука оказалась на внешней стороне бедра.

— Мистер Банни заблудился, — заметила Модести.

— Мистер Банни имеет основания считать, что головоломка подделана. Ну-ка, придвинься на четыре дюйма.

— Это будет жульничество.

— Мистер Банни, черт бы его побрал, обожает жульничать.

— Знаю. — Модести взяла его руку и положила себе на грудь. — А который час?

— Часы у меня на руке.

Модести повернула его запястье и провозгласила:

— Пять минут десятого.

— Это имеет какое-то значение?

— Нет, просто у меня сегодня встреча с Вилли. Нам надо кое-что обсудить.

— Это насчет Ватто?

— Какого Ватто? — спросила Модести, и ее брови поползли вверх.

— Старика Ватто, один шедевр которого на днях как в воду канул. Кто покупатель, радость моя?

— Мистеру Банни не следует совать свой розовый носик в чужие дела, — нравоучительно заметила Модести.

— По-моему, ты мне уже советовала это раньше, — усмехнулся Дельгадо.

— Вот и отлично, Майк. — Она говорила без признаков раздражения. — И вообще лучше об этом помолчать.

— Ладно. Я просто хочу сказать, что мне это доставило удовольствие. Мне совершенно не хотелось бы видеть тебя разоренной. И ты правильно сделала, что выбрала Лиссабон. Можешь продавать товар за золото, тут в этом смысле никаких ограничений. Вилли доволен?

— Он, по-моему, в последние дни находится в хорошем настроении. Ему тоже не нравилось видеть меня без гроша.

— Могу себе представить.

Модести чуть насупилась, словно пытаясь воскресить в памяти какой-то эпизод, затем спросила:

— Что ты мне говорил, когда я только просыпалась?

— Я пытался выразить тебе мое удовольствие. Передать поздравления.

— Ты опять насчет Ватто?

— Нет, это просто поздравления. От меня тебе. Лично.

— По поводу чего?

— По поводу того, что ты многому научилась. Для меня эта ночь стала просто незабываемым переживанием.

Модести откинулась на подушку. Лицо ее было умиротворенным. Майк наклонился над ней, глядя на нее с явным любопытством, и, когда он снова заговорил, ирландский акцент звучал особенно отчетливо.

— Прошло пять лет. Даже тогда ты неплохо умела дарить себя. В тебе было пламя. Но теперь это длинная-длинная радостная песнь.

Модести тихо перебила его:

— Жизнь так и не научила тебя, когда надо говорить, а когда молчать, зеленоглазый ирландец? Он удивленно уставился на Модести.

— Думаешь, я слишком разболтался? Несу чушь?

— Ну, почему же чушь?

— А в чем дело?

Она пристально посмотрела на него, потом подняла руки и обняла его за шею.

— Просто слова порой должны уступать место делам… — пробормотала Модести.

Снова их тела слились, и золотые полосы солнечного света начали свой причудливый танец, создавая все новые и новые прихотливые узоры…

В десять часов Модести вышла из ванной, завязывая пояс желтого халата. В открытую дверь гостиной она видела спину Майка. Он был в голубых спортивных брюках и рубашке «матлот». Он стоял у столика, накрытого к завтраку, и просматривал газету.

— Через пять минут я оденусь и выйду, — весело крикнула ему Модести.

Она уже направлялась к спальне, когда Майк вдруг сказал:

«Погоди». Голос его прозвучал как-то странно. Она повернулась и подошла к нему. Он молча протянул ей газету. Она так же молча стала просматривать страницу.

Газета называлась «Ль’Аурор». На первой странице огромными буквами чернел заголовок: «ОБНАРУЖЕН ПРОПАВШИЙ ВАТТО». Модести стала читать первые абзацы, набранные крупным шрифтом.

— Этот чертов ящик выпал из грузовика и открылся, — сказал Майк. — В нем были какие-то гипсовые статуэтки.