— Привет, Аманда, — приветствую я девушку, которая делает приветственный круг на своем крутящемся стуле.

— Hi! А ты чего тут? — интересуется она, потягиваясь.

— Урок отменили.

Мое присутствие сбивает с девушки рабочий настрой, она начинает отвлекаться, а потом и вовсе встает, решив заварить себе чай.

— Будешь? — предлагает она, доставая себе чашку из ящика, и я соглашаюсь.

Аманда в разговоре оказывается интересной девушкой. Хотя она использует много незнакомых мне терминов из съемки и обработки фото, я проникаюсь ее историями, которые она рассказывает ярко и очень эмоционально. Мы вдвоем заливаемся от смеха, когда она пересказывает историю одной из фотографий, которая вошла в предыдущий сборник.

— Вот этот снимок, — девушка долистывает до нужного разворота.

На фото Долон выныривает из бассейна, в который упал во время съемки, и держит в вытянутых над головой руках свою камеру.

— Он чудом не повредил свою технику. Даже у меня сердце екнуло. Но момент веселый. Он так дрыгал руками и ногами, — сквозь смех рассказывает Аманда. — Естественно, его все умудрились заснять. И уже никак нельзя было не поместить это фото в альбом. Долон много возмущался.

— Представляю, — киваю головой, рассматривая и другие снимки.

Однако вновь ни о семье, ни о доме девушка ничего не знает. Отношения в клубе оказались не столь близкими, как мне хотелось бы.

Это тупик. Спрашивать о кураторах мне больше некого.

Когда звенит звонок, я покидаю кабинет и, забрав вещи из ящика, отправляюсь на тренировку. Перед занятием я успеваю предупредить Киру о предложении Дэна.

— Я тогда под каким-нибудь предлогом задержусь, — решает Кира, надевая олимпийку.

— Да ладно тебе. Вдвоем мы точно сможем вытянуть у него что-нибудь.

— Нет. Давай ты одна сначала попробуешь, — настаивает на своем подруга. Все внутри протестует против всех их намеков. Даже если я нравлюсь Дэну, это не значит, что все обязательно должно быть взаимно!

Пробегая вместе с Кирой очередной круг по стадиону, я впервые с начала занятий чувствую, что организм начинает привыкать к нагрузкам. В боку уже не колет спустя сто метров, а дыхание как-то само собой стало правильным. И все же я совершенно выдыхаюсь, когда мы бежим свою последнюю дистанцию. Кира еще могла бы бежать быстрее, однако решает придерживаться моего темпа, который почти как у черепахи. Нас обгоняют другие легкоатлеты, а кто-то и по два раза.

Пробегая очередной круг мимо трибун, я замечаю Дэна, который поднимается на место повыше. Мне нужно выпытать у него информацию, но сейчас мне хочется, чтобы время стало идти медленнее. Не хочу того, что будет дальше.

Я не решаюсь отказаться от своей затеи. Я и так проиграла на двух фронтах. Это — последний, после него я совершенно смогу забыть обо всем. Тогда пусть Кира сама разбирается со своим куратором.

Дэн ждет меня недалеко от входа в раздевалку, когда я, совершенно уставшая, наконец выползаю на улицу. Кира вышла раньше меня, упорхнув якобы в кружок для рисования, в котором она зависала вчера и забыла сделать что-то важное.

Увидев меня, Дэн подходит ближе и забирает у меня из рук пакет с формой и сумку с тетрадями. Я не перечу на этот раз, смирно иду рядом с ним.

— Устала? — участливо спрашивает он, прерывая наше неловкое молчание.

— Немного.

— Проголодалась?

Я обжигаю его недовольным взглядом. Я не готова слышать про его заботу, когда мне все еще стыдно за свое состояние в тот момент.

— Нет, — после паузы произношу. — Только пить хочу.

— В машине есть бутылка воды для тебя.

И действительно, едва я застегиваю ремень безопасности, парень протягивает мне запечатанную пластиковую бутылку воды, которую я за раз осушаю наполовину, хотя перед выходом из раздевалки успела попить. Все это время Дэн не трогается с места, боясь, видимо, что я расплескаю все по салону.

— Точно не голодная? Можем заехать перекусить, — предлагает парень, пока мы выезжаем с школьной парковки.

— Если ты очень голодный, поехали. Но дома Кейт приготовила вкусный суп.

— Приглашаешь?

Я лишь пожимаю плечами.

— Чем быстрее мы его съедим, тем меньше дней мы его будем есть, и она приготовит новый.

Чтобы тишина не была такой напряженной, парень включает радио. Из динамиков тут же вырывается тяжелый рок, который приходится сильно приглушить, чтобы находиться в салоне было комфортнее.

— Можешь переключить, если хочешь.

— Все нормально.

Едва мы выезжаем на основную дорогу, я наконец-то заставляю себя заговорить.

— Расскажи о себе, — прошу я, проглотив ком волнения, который неожиданно появился в горле.