– Ты у меня такая терпеливая, – вдруг сказала мама, когда официант оставил на столике наш заказ и удалился.

– Мне так не кажется. То, что я больше не рыдаю, когда у меня берут кровь на анализ, вовсе не значит, что я образец терпеливости, – отмахнулась я и с наслаждением отпила обожаемый молочный коктейль.

День определённо приобретал позитивную окраску.

– Я не об этом, – мягко уточнила мама.

– А о чём?

– Ты всё держишь в себе. Даже когда больно ударишься, ни слова вслух не скажешь.

– Зато мысленно я очень сильно ругаюсь, – по-доброму усмехнулась я и подвинула к маме свой коктейль. – Попробуй.

– А ты – мой.

Мы редко ходили по кафе, но когда такое случалось, заказывали разные блюда и давали их друг другу попробовать. Таким был наш маленький ритуал.

– Когда была жива бабушка – моя мама – мы с ней часто и подолгу разговаривали. Обо всём. Особенно, когда тяжело на сердце, – поделилась мама.

– Я помню. Но мне в такие моменты было ужасно скучно. Что взять с ребенка, который не понимал даже, что взрослые могут так много записывать в ежедневник? Мои-то каракули ограничивались лишь записью своего имени в блокноте и перечислением имен домашних питомцев.

Мама весело рассмеялась, а потом сказала совершенно серьезно:

– Не держи всё в себе. Выговаривайся хоть изредка. Мы можем вместе выйти погулять, как сегодня, и ты расскажешь о том, что тебя беспокоит. Я переживаю, когда вижу, что ты обеспокоена, но делаешь вид, что всё нормально.

На душе вмиг стало теплее. Только её слова и поддержка порой держали меня на плаву в океане девичьих переживаний. Для мамы не существовало смешных или неважных проблем, она всегда могла выслушать и помочь.

– Знаю, что у меня есть вы с папой, но иногда я чувствую себя такой одинокой… – неожиданно даже для себя признала я. – Вроде я и хороший человек, но словно никому не нужный. Даже не знаю, как точнее объяснить это чувство.

– Но у тебя есть Деян, друзья из приюта. Стефан, наконец.

Кажется, мама заметила, что при упоминании последнего моё лицо стало еще грустнее.

– Так дело в нём, да? – осторожно произнесла она.

– Мы так долго дружили, а теперь разошлись не только по городам, но и по интересам, – с горечью рассказала я свои опасения. – Боюсь, что вскоре мы не найдем точек соприкосновения и совсем перестанем общаться.

Отчасти меня это действительно пугало. Из года в год разговоры становились всё короче и в основном на какие-то общие темы. Неудачное признание в любви и магия только усугубили мои тревоги. Но это пусть сейчас останется за кадром.

Мама призадумалась, заложила за ухо короткую прядь окрашенных в тёмно-русый цвет волос и отпила коктейль из опустевшего наполовину стакана. Когда она уходила в задумчивость, её лицо казалось грустным, а возрастные морщины становились более заметными. В такие моменты у меня всегда тоскливо сжималось сердце. Отчаянно хотелось, чтобы в жизни мамы случались только хорошие события. Но мы становимся собой именно благодаря всему тому, что с нами случилось в прошлом – и хорошему, и плохому.

«Если ты не можешь радоваться происходящему в твоей жизни, радуйся опыту – он бесценен», – так говорила бабушка.

Я часто вспоминаю эту фразу, когда скатываюсь в уныние.

– Вас всегда будет связывать то, что никто не сможет отобрать, – наконец проговорила мама.

– Например?..

– Общее прошлое. Наверняка у вас есть моменты, важность которых сложно переоценить.

– У людей разное отношение к прошлому. Бывают и те, кто хочет его стереть и не вспоминать никогда, – рассуждала вслух я.

– Уверена, что Стефан не из таких.

Стоило немного переключиться со своих страданий на более приземленные дела, как ураган тяжёлых мыслей уступил место спокойному обдумыванию ситуации. После беседы с мамой одиночество развеялось, словно этого гадкого, холодящего душу ощущения никогда и не было. Наверное, я и в самом деле слишком замкнулась на собственных переживаниях и совсем позабыла, как помогает доверительный разговор. Приободрившись, я осмелела и даже сказала то, что так боялась озвучить.

– Я призналась Стефану в любви, а он на это ничего не ответил. Всё совсем плохо?

Мама отставила в сторону тарелку с пирогом и внимательно посмотрела на меня. Выражение её лица красноречиво заявляло: «Так вот в чём корень всех проблем».

За исключением деталей, это было правдой.

– Совсем ничего? Промолчал? – уточнила она.

– Нет. Перевел разговор на другую тему. Да и признание было сказано в порыве… Мы тогда начинали ссориться, – промямлила я.

С какой стороны ни подойди – ситуация казалась совершенно глупой, а я – несмышлёной дурочкой. Вслух это звучало ещё хуже, чем ощущалось внутри.