Трактирщик, услышав просьбу Пивинса, подошел к ним, вытирая руки о грязный фартук. Он бросил взгляд на зомби Руфера, стоящего у входа, и фыркнул:

— Обслужу, но с условием: «старина Руфер» заходить не станет, а то еще гнить начнет. Не хватало мне тут вони и всякой нечисти.

Фауст кивнул, понимая нежелание трактирщика иметь дело с ожившим мертвецом, и жестом приказал зомби ждать снаружи. Руфер медленно повернулся и вышел на улицу, послушно заняв место у стены корчмы, безучастно глядя в пустоту.

Фауст сел за стол и не удержался от вопроса, который давно его мучил:

— Пивинс, а почему на меня никто не обращает внимания? Только ты один подошел. Вроде как зомби не самое обычное явление.

Пивинс лениво пожал плечами, выпустив дым из трубки, и ответил:

— Тут не принято совать нос в чужие дела, мой король. Каждый знает, что любопытство может быть опасным. Мы все оказались здесь не от хорошей жизни. А я вот дурак — слишком любопытный. Видишь, чуть не поплатился за это, попав под твое заклинание.

Фауст нахмурился, он любил, когда его слова и действия искажали.

— Если бы ты не кривлялся и отвечал нормально, то и не пришлось бы применять силу, — возразил он.

Полурослик рассмеялся, явно не обиженный.

— Ну уж извините, — ухмыльнулся Пивинс, — не каждый день на пути короли-некроманты встречаются, да еще с зомби в качестве слуг. Нас не учили с такими, как ты, разговаривать.

Тем временем трактирщик принес вареное мясо, вероятно, бывшее раньше какой-то птицей, и кружку сидра, поставив их перед Фаустом с глухим стуком. Еда выглядела грубо приготовленной, но беглый король был слишком голоден, чтобы придираться. Он принялся есть, чувствуя, что понемногу согревается.

Пивинс наблюдал за ним с легкой усмешкой, а затем, слегка прищурившись, произнес:

— Похоже, мой король, я теперь вам нужен. Всё-таки подсказал, где еду найти.

Фауст почувствовал раздражение и вытащил из кармана плаща золотую монету. Стукнув ею по столу, он положил монету перед полуросликом. Тот замер, его глаза округлились, а затем он схватил монету и быстро прикусил ее зубами, проверяя на подлинность. В этом мире в основном пользовались серебром, а золото шло на крупные сделки между купцами и феодалами.

— С чего такая королевская щедрость? — осторожно спросил полурослик, почти теряя дар речи.

Фауст усмехнулся, видя, какой эффект произвела монета.

— Серебра с собой не было, — спокойно ответил он, отводя взгляд.

Пивинс, все еще не веря своему счастью, вскочил на стол и, стоя на нем, громко воскликнул:

— Слава щедрому королю Фаусту!

В корчме поднялся смех и несколько удивленных взглядов обратились в их сторону, но вскоре все вернулись к своим делам, не слишком удивленные выходкой полурослика. Похоже, в этом месте подобные странности были нормой, и мало что могло их удивить.

Фауст, тем временем, закончил есть и откинулся на спинку стула, размышляя о дальнейших планах. Ему нужно получить больше информации о Свободном Пристанище и его жителях. Возможно, здесь он найдет ответы на свои вопросы и, что важнее, союзников для дальнейшей борьбы.

— Ну, Пивинс, — произнес он, глядя на полурослика, который всё еще держал золотую монету, — теперь, когда я сыт и согрет, может, расскажешь об этом месте? Кто здесь главный и кому я могу доверять?

Пивинс спрыгнул со стола и с улыбкой кивнул:

— Конечно, Ваше Величество. Могу рассказать все, что знаю. Но, как говорится, в этом мире ничего не бывает бесплатным...

Фауст поднял бровь, но полурослик уже помахивал золотой монетой в знак согласия.

Маг откинулся на спинку стула и посмотрел на Пивинса, который уже вернулся к своей трубке и теперь с интересом вертел золото в руке.

— Скажи, Пивинс, почему в таком месте все давно не поубивали друг друга? Ведь тут, насколько я понимаю, собрались одни преступники.

Пивинс фыркнул и выпустил клуб дыма, качая головой.

— Не всякий преступник — душегуб, мой король, — ответил он. — Да и не всякий душегуб — преступник в этих местах. Здесь люди разные: кто-то совершал ошибки, кто-то просто оказался не в том месте не в то время. Вот, к примеру, моя история...

Фауст приподнял бровь, выказывая заинтересованность, и жестом предложил полурослику продолжать.

— Раньше я был уважаемым фермером, — начал Пивинс, усаживаясь поудобнее. — Но однажды вечером перепил пива, и мне вдруг пришла в голову блестящая мысль — украсть у соседа свинью. Ну, я и украл.