— Нести эту ношу будет для меня большой честью, — ответил он, спохватившись.

— Не сомневаюсь, что такой человек, как вы, справится с этой задачей как никто другой. — Штурман повернулся к выходу, чтобы пленник не мог видеть выражения его лица.

Бывший епископ, как мог, принялся приводить себя в порядок, ведь церковник того уровня, которого он намеревался достичь, не должен был запомниться местным тюремщикам как жалкий узник.

— Вы умеете ездить верхом? — уточнил моряк, жестом приглашая следовать за ним.

— Разумеется, — не без гордости ответил Логхарт.

Вопрос штурмана действительно не был риторическим. Большинство священников, достигших высокого сана, передвигались исключительно при помощи богато украшенных паланкинов. В конце длинного коридора с камерами Дункан, к своей радости, вновь увидел явно нервничающего начальника стражи. Смешанные эмоции на лице тюремщика были штурману только на руку. Скорее всего, епископ должен был трактовать их как нежелание отпускать пленника из-за страха, что, поднявшись, тот не забудет отомстить.

— Нам потребуется еще одна лошадь и провизия на пару дней пути, — суровым тоном произнес Дункан.

Стражник посмотрел на него ничего не понимающим взглядом. Он уже готовился к тому, что этой ночью ему придется выдумывать причину смерти одного из своих заключенных. Последнее, что он ожидал увидеть, это самодовольное выражение на лице епископа.

— Приказ короля, — напомнил штурман, чтобы привести начальника тюрьмы в чувство.

— Десять минут. Подождите во дворе. — Склонив голову, он поспешил исполнять указание.

Оказавшись на улице, епископ расправил грудную клетку и сделал глубокий вдох. День шел к своему закату, и на небе уже можно было разглядеть блеклый полумесяц.

— Должно быть, найти меня было непросто? — в голосе епископа звучала уверенность человека, едва почувствовавшего, что сила теперь вновь на его стороне.

— Непросто, — ответил Дункан, внимательно оглядывая представшего перед ним человека.

— Если верить всему тому, что я слышал, в новом королевстве царит полный беспорядок. Хотя чего только в тюрьме не болтают! — продолжил Логхарт, спохватившись.

— Король старается удержать хрупкий мир и мечтает найти лучших людей, чтобы они помогли ему устранить возникающие проблемы. Было решено начать с вас. — Моряку пришлось почтительно склонить голову, чтобы скрыть хищную улыбку.

Дождавшись лошади, путники двинулись в путь. Солнце скрылось за горизонтом в тот момент, когда они покидали городские ворота. Через час они уже были на южном тракте, пересекающем всю пустыню. Первоначально Дункан взял курс на восток, но спустя десять минут повернул свою лошадь на север, в сторону бескрайних песков.

— Это не опасно? — спросил явно переволновавшийся епископ.

— Король очень ждет с вами встречи. На побережье нас ждет корабль. Преодолев большую часть пути по морю, мы значительно сэкономим время. — Дункан оглянулся на Логхарта, чтобы проверить, поверил ли тот в очередную ложь.

Слова штурмана показались епископу убедительными, и тот повел свою лошадь вслед за проводником. Вскоре ехать верхом стало холодно, а на епископе не было ничего, кроме тюремных обносков. Спешившись, Дункан объявил привал. На все возражения епископа о необходимости как можно скорее достичь Ортоса он отвечал, что, хоть король и жаждет встречи, его новый верховный магистр должен предстать пред ним живым и здоровым.

Отыскав остатки высохшего дерева, штурман развел небольшой костер. Все время, что епископ ужинал собранным начальником стражи провиантом, Дункан хранил молчание, уставив взгляд на языки пламени. Отцепив пояс с оружием, он нарочно положил его рядом с Логхартом.

— По прибытии в столицу я бы хотел привести себя в порядок. Если мой портной пережил войну, он подготовит для меня наряд, достойный глаз короля, — заговорил епископ, утолив голод.

— Неужели ты не узнаешь меня? — спросил штурман, даже не посмотрев в его сторону.

— Мы встречались с вами прежде? — настороженно спросил Логхарт, которого резко похолодевший голос собеседника заставил нервничать.

— Лира Грин. Ты должен помнить ее, — Дункан с трудом произнес имя жены.

Какое-то время церковник с трудом всматривался в лицо моряка, пытаясь найти подсказку. То, что воспоминание о содеянном кошмаре засело так глубоко в памяти епископа, вывело штурмана из себя. Синяя дымка охватила его глаза. Страх от увиденного удвоил тот ужас, что возник в душе епископа, когда он все-таки вспомнил, какое отношение имеет к названному имени. Он наконец признал в сопровождающем его спутнике того молодого бедного дворянина, что когда-то стоял между ним и прекрасной девушкой.