— Точно! — воскликнул я, вспомнив, наконец, это место.

В голове неожиданно зазвучал голос дракона. Сил снова одёргиваться у меня не осталось.

«Проклятие! Ты всё не успокоишься?»

«Горпас? О чём ты?»

«Хотя, — Казалось, до него мои вопросы просто не дошли, — почему нет? Плыви, куда хочешь».

И снова он отключился, оставив мне недоумение, смешанное с раздражением — моим.

А пока я приходил в себя и думал, что хорошо бы Горпаса отучить от постоянного наблюдения, к нам приближались чьи-то шаги. Забавно, учитывая, что другие шаги там, где какой-то канох уронил книгу, наоборот, удалялись. Подняв глаза, я увидел знакомое лицо с рожками на скулах, богатую одежду и блестящее даже в сумраке библиотеки золотое кольцо-печать и разом обо всё забыл.

— Алат? — Не обративший на него внимание Паркат, резко повернул голову и выпрямился.

— Олоран, рад тебя увидеть, — ответил он добродушно. — А с тобой я не знаком.

— Мастер белой ленты Паркат. Рад увидеть вас лично.

— Уже отплытие планируешь? — Мэр обошёл меня и склонился над картой, которую увидел, наверное, сразу, как здесь появился.

— Да пора бы, — пожал я плечами. — На первом попавшемся корабле и умчусь.

— Когда?

— Дней через десять, — ляпнул я первое, что в голову пришло. — Хэх, хоть даже и в Чистые Горы, — пошутил я, усмехнувшись.

— Хорошо, как раз через восемь Мораван будет. Как тебя найти?

— На тренировочной площадке, ближайшей от сюда.

— Прекрасно.

Он зачем-то ещё раз поприветствовал нас, затем пожелал всего хорошего и удалился в угол библиотеки, где до этого что-то читал. Как оказалось, с ним там небольшая компания, и они периодически негромко что-то обсуждали. Пожав плечами, я вернулся к картам и снова забыл обо всём.

Когда мы вдвоём с Паркатом затемно возвращались по улице на площадку, на нас напали комары, да такие большие, что мне страшно стало за свою жизнь. Канох спросил, всерьёз ли я говорил о Чистых Горах. Пусть канохи и были под влиянием последние пять сотен оборотов, но даже некоторым из них известно, что от туда давно нет никаких вестей. Ответил я ему честно и сверху добавил, что хотел бы взять кое-кого с собой.

— Неужели? — усмехнулся он. — Боюсь, я не смогу плавать кораблями.

— Да не-ет, речь о Дертасе.

— Правда? — почти скорбно ответил он.

— Он открыл Закаменный. — Одновременно я загибал пальцы. — Он владеет магией, и недурно, но самое главное — третье, мы с ним кое в чём похожи.

— Это в чём? — Громкий шлепок, и на плоскости бледно-голубой кожи появилась очередная проекция комара. Мы так с Тихоновым шутили, когда жаркими вечерами работали над чертежами с открытыми окнами.

— А вот это уже секрет. Расскажу, и ты точно его не отпустишь, мастер.

— Почему бы? Он же твой ученик.

— Ты же всё равно выше меня, разве нет? — Следующая летучая жертва досталась мне. Её размазало по одежде, и мне пришлось ногтем соскребать тушку.

Возможно, хорошо, что я не использовал ещё и люмен, а то бы за нами гнался не отряд, а целая армия кровососущих тварей. А использовать карту, которую прихватил с собой, как оружие, я как-то не додумался.

— Это не важно. Да и ты не совсем под моей командой.

Оказалось, чтобы я и впрямь мог носить жёлтую ленту, мне пришлось бы пройти множество проверок и прослужить военным у канохов не меньше шести оборотов. То-то же Паркат не разрешал мне носить её за пределами площадки.

Помимо той большой странной карты, в сложенном состоянии размером с книгу, мы взяли ещё и обычную, где Чистые Горы изобразили чуточку подробнее и точнее. К сожалению, чего-то получше мы не нашли, но там хоть стало понятно, где реки, где берег получше, а где и дорога с моря. Мимолётная шутка превратилась в твёрдое намеренье, и я уже представлял, как отреагирует Дертас.

На следующие несколько дней я отпустил Дертаса на вольные хлеба, а именно — резвиться в Закаменном, сколько душе угодно. Пусть там хоть летает, хоть плавает, хоть в землю зарывается, а сам я под бодрые инструменталы занялся ползанием по карте, разложенной на полу моего жилища, воссозданного в карманном мире.

Впрочем, иногда я всё-таки позволял себе чуточку отдохнуть, прогуляться или поесть. Пару дней даже сидел и всерьёз зарисовывал грифона, в которого превращался Дертас, сидя на вышке. Бумагу и приборы для этого я специально принёс из мира реального. К слову, у меня недурно получалось срисовывать — профессия всё-таки обязывала. В какой-то момент в прошлой жизни я даже начал учиться рисовать лица и даже достиг в этом небольших успехов, но это в работе почти не пригождалось.

День на шестой я, усталый, но довольный после вечерней пробежки на площадке сидел за столом у окна и дорисовывал свою собственную карту. Разумеется, библиотечный экземпляр я с собой в путешествие не возьму, она там может потеряться, а этот и повредить будет не страшно. Кроме того, выводя каждую линию, я её запоминаю и на месте смогу уже ориентироваться вовсе без карты.

Звуки тренировки пробивались даже сквозь толстые стены домика. По ним мне безошибочно удавалось определять, какой приём отрабатывается в тот или иной момент. Вскоре я почти явственно ощутил движения клинков влево и вправо вверх и вниз. Все подсечки, обманки и перевороты в воздухе.