Когда мы оказались посреди обширной прогалины, мужчина за считанные секунды развел костер и усадил меня на толстое бревно.

Опустился рядом и непозволительно близко придвинулся ко мне. Точнее, прижался!

— Итак, — прошептал он, доставая из корзины глиняный графин, — любишь погорячее или послаще?

— Что?! — пробормотала я, видя, как он наливает вино в кружки.

— Какой любишь глинтвейн, горячий или сладкий? — он протянул мне кружку, и его взгляд остановился на моих губах. — Смотри, — указал вдаль. — Я сразу перевела взгляд, но ничего не увидела.

— А что я должна там… — я не договорила. Он вдруг наклонился и поцеловал меня. Его губы были холодными и влажными, как вечерний воздух. Я замерла, чувствуя, как мое сердце забилось в груди. Альмод принялся неутолимо ласкать мои губы, напирать, пытаться ворваться языком в рот.

— Что ты себе позволяешь! — прошипела я, отбиваясь от него. — Прекрати…

Но этот хищник был неумолим. Мои попытки вырваться были тщетны, его сила была неоспорима.

И тут меня осенило! В руке у меня был глинтвейн!

Не раздумывая, я вылила напиток ему на голову. Он отпрянул, ошеломленный.

— Разве я настолько противен тебе? — прорычал он, продолжая сжимать меня в объятиях.

— Нет, — покачала головой. — Просто… — запнулась, — мое сердце принадлежит другому.

Во взгляде Альмода мелькнула ярость.

— Тира, — спокойно произнес он, хотя я видела, как он злится, — ректор Асульфор не способен на любовь, на нежность, на заботу! Он жестокий убийца. Кровожадный и беспощадный. — Стряхнул с лица капли глинтвейна. — Ему не нужны отношения, он не создан для семьи, Тира. — Повысил голос. — От женщины ему нужен только секс, и не больше!

— Но…

— Думаешь, он изменится ради тебя? — ухмыльнулся он. — Думаешь, будет водить тебя на свидания и шептать слова любви? — Помотал головой. — Извини, что рушу твои мечты, но ты не первая, кто на это надеется.

— Но…

— К тому же, через полгода он станет королем, Тира. Уверен, его отец уже занят поисками подходящей кандидатуры на роль жены Эсбена.

От услышанного, по щекам побежали слезы. Альмод был прав. И на что я только надеялась… Эсбен скоро станет королем и ему не позволят жениться на простолюдинке.

Какая же я наивная дура!

Но, если все это ради того, чтобы избавиться от Печати, почему он сказал, что не намерен брать меня против воли? Почему обнимает и целует с такой нежностью, словно что-то чувствует ко мне!

Ничего не понимаю…

Возвращаясь со свидания, на пути встретилась компания адептов. Суровые старшекурсники сидели подле костра и делились друг с другом историями. При виде профессора Варгельсена они тут же поднялись и приветственно кивнули. На меня они уставились с явной усмешкой, словно оценивая добычу. В их взглядах читалось знание, что я не первая, кто попался в сети Альмода.

Мирза предупреждала о его ветрености. Она говорила, что это всего лишь игра, и он быстро теряет интерес.

Еще два свидания и он, наконец, отстанет от меня!

Вернувшись в лагерь, я увидела, как все всполошились. Адептки о чем-то перешептывались и хихикали.

— Завтра мы сходим на второе свидание, — уверенно, не оставляя места возражению, произнес профессор. Неожиданно накрыл мою щеку холодным поцелуем, отчего я тут же вздрогнула, и скрылся в ночи.

— Мирза, — обратилась я к подруге, заметив, как она создает в ладонях зеленоватый водяной сгусток. — Почему все так переполошились? — Снова поглядела на девушек, что метались между палатками.

— Где ты была? — спросила Мирза, ее взгляд был проницательным. — Я тебя обыскалась!

Говорить про свидание не стала.

— Прогулялась по лесу, — лишь ответила я, ожидая объяснений.

Подруга подозрительно сощурилась, но расспрашивать не стала.

— Ректор Асульфор вернулся. — Наконец произнесла она заветные слова. — Правда, говорят, он чертовски злой. — Вздохнула. — Приказал всем собраться у главного костра.

Поспешили за группой адепток.

Подойдя к огромному костру, я резко остановилась. Я не могла поверить своим глазам. Снова Эсбен и Альмод сцепились! Снова конфликт! Мощные, оголенные по пояс мужчины озлобленно рычали друга на друга и что-то выясняли.

— Где она? — прозвучал яростный рык Эсбена. — Почему на тебе ее запах? — На кончиках пальцев заискрили изумрудные всполохи.

О нет! Нет! Нет! Только не это!

Я была между двумя огнями. Между любовью и страхом, между правдой и тайной, которая могла разрушить все.

Я сдерживала себя изо всех сил, не желая вмешиваться. Во-первых, Эсбен просил меня избегать драк, а во-вторых, я не хотела, чтобы окружающие узнали о моей роли в этом конфликте.

Я наблюдала за происходящим с растущим ужасом, в то время как адепты, жаждущие крови, ликовали.