Шрифт:
— А потом… когда они умирают от старости?
— Тогда он гаснет. Быть может, потом он зажигается где-то еще. Я не знаю. Статуи меняются со временем — кто-то уходит, кто-то появляется.
— И Альма тоже где-то здесь?
— Конечно.
Зоя завороженно посмотрела на вереницу мерцающих огней и шагнула на каменную ступень.
Ей уже было почти не страшно.
***
— Они ушли. Я сама не верю, что отпустила их… туда. Но я это сделала! И они… ушли.
— Они вернутся.
— Ты в это действительно веришь?
— Конечно. Они справятся. Ты и не могла их удержать, даже если бы захотела.
Владимир Иванович Соловьев с нежностью смотрел на женщину, которую так давно знал — но никогда еще, кажется, не видел в таком отчаянии.
— Вот что меня и вправду удивляет — так это то, что ты не пошла с ними. Хотя я, конечно, ничего в этом не смыслю, — добавил он.
Аза решительно покачала головой.
— Нет, я… не могу. С Миреле они вполне могут поговорить и без меня, а на Остров… На Остров я не осмелюсь отправиться.
— Почему? Что там такого опасного на этом вашем Острове?
— Опасного — ничего. Но его нельзя беспокоить без очень веской причины, иначе случится беда. У них есть эта причина, а у меня — только тревога за них. Остров — священное место. Там воплощаются Отражения. Там можно увидеть каждый свой сделанный шаг…
Владимир Иванович испытующе заглянул в красивое, хоть и побледневшее лицо Азы. Какая-то затаенная, глубоко спрятанная печаль пополам со страхом примерещились в ее голосе.
— И какой же свой шаг ты так боишься там увидеть?
— Что? Я ничего такого не… Ты неправильно понял.
— Нет, Аза. На этот раз я понял очень правильно.
— Прекрати. Ты не знаешь, о чем говоришь!
Она порывисто встала с дивана и зябко спрятала руки в рукава платья.
Аза, строгая, спокойная и уверенная Аза не могла совладать с собой!
Владимир Иванович тоже поднялся. Он, в отличие от нее, никогда не был образцом выдержки. И не собирался им быть.
— Думаешь, не знаю? Хочешь, я сам скажу тебе? Ну же, смелее, не прячь глаза! Ты боишься увидеть там причину, по которой ушла десять лет назад. Боишься понять, что это была ошибка. И теперь боишься возвращаться!
У Азы был такой вид, словно она получила пощечину.
Наконец она взяла себя в руки и холодно возразила:
— Я вернулась.
— Правда? Вернулась? Кого ты пытаешься обмануть? Ты отсиживаешься в своей тайной норе, словно пережидаешь грозу в погребе! Прячешься ото всех! Отговариваешься тем, что стережешь порталы, и в то же время то и дело уезжаешь за тридевять земель! Почему ты не вернешься в клинику по-настоящему? Почему, наконец, не вернешься ко мне?!
Владимир Иванович уже почти кричал. Столько лет он хотел получить ответ на один-единственный вопрос, который его мучил и терзал, — но уже понимал, что и сейчас не получит его.
— Ты ведь любила меня. Я знаю это, я помню, — сказал он тихо после небольшой паузы.
Аза молчала, опустив глаза.
— Если ты просто разлюбила — отчего не сказать прямо? Зачем уезжать, исчезать, скрываться?
— Влад, пожалуйста. Довольно.
— Аза, я люблю тебя. И всегда буду любить тебя одну.
— Прости, мне пора уходить.
— У тебя в самом деле каменное сердце! — горький упрек вырвался раньше, чем Владимир Иванович успел прикусить язык.
— Возможно, — так же горько улыбнулась Аза. — Знаешь, горячий камень очень долго не остывает. Он постепенно, до последней крупицы отдает накопленное тепло, подаренное ему когда-то…
Соловьев не успел ничего сказать: Аза исчезла за дверью, словно растворилась в воздухе.
"Докажи!"
Темнота была недолгой. Подножие лестницы еще окутывала сумеречная дымка, но вскоре исчезла и она.
Над Пограничными Землями стоял день — пусть серый и ненастный, но все-таки день.
— Давай выпустим Майю, — предложила Зоя. — Она, бедняжка, устала столько сидеть в переноске.
— Думаешь, она полетит за нами?
— Даже если не полетит — здесь ей вряд ли что-то угрожает…
Антон кивнул и отодвинул дверцу клетки.
Скворец сделал пару кругов, затем уселся на плечо физика.
— Это довольно мило, — улыбнулась Зоя. — Я поставлю клетку на последней ступеньке. Вряд ли она понадобится нам здесь. А на обратном пути заберем.
— Конечно.
Главное — не спрашивать, точно ли у них будет этот самый обратный путь. Вальтер наверняка будет ждать их.
Днем ощущение времени в этих землях тоже было довольно расплывчатым. За плечами остался еловый лес, большой красивый луг, покрытый ковром разнотравья, и наконец где-то впереди зашумели волны.