Шрифт:
Временем я располагал, но медлить не собирался. С помощью Сети быстро выяснил список подходящих московских научных учреждений. Их оказалось больше двух десятков – начиная с Института Внеземелья и заканчивая Институтом Физики. Понятия не имел, кто способен справиться с возникшей у меня проблемой – биологи или физики? Но того, кто мне поможет, я собирался сделать миллионером. За вознаграждением дело не станет: я отлично помнил, где капитан Мейлер спрятал свои сокровища…
Первым кандидатом в миллионеры стал профессор Джордж Ферсман, получивший известность революционными работами в области физиологии. Я предполагал, что человек, всю жизнь занимавшийся инопланетными формами жизни, сможет выяснить принципы работы управляющей клетки моего организма. Вряд ли ему удастся решить проблему в одиночку, но он хотя бы предложит какие-то пути…
К профессору я решил наведаться во внерабочее время. Выяснить место жительства Ферсмана не составило труда: адрес профессора и многое другое я отыскал в Сети на институтской страничке. Его вилла располагалась неподалеку от Зеленограда. О встрече договорился заранее, отправив профессору короткое электронное послание. Представившись Евгением Журавлевым, капитаном поискового корабля, я сообщил, что долгое время путешествовал по далеким планетам и на одной из них нашел нечто совершенно необычное. В конце послания выразил надежду, что моя находка поможет биологической науке продвинуться далеко вперед. Разумеется, Ферсман не смог устоять перед искушением и пригласил меня к себе. Я принял приглашение.
Встреча состоялась в воскресенье, второго июля, в семь часов вечера. Я преобразился в Ника Мейлера – его мужественный облик как нельзя лучше соответствовал образу покорителя Вселенной. Вот ведь как бывает: от человека давным-давно ничего не осталось, а внешность его продолжает жить…
– Господин Ферсман? – осведомился я, глядя на стоявшего у калитки невысокого сухощавого человека.
– Господин Журавлев – с приятной улыбкой ответствовал он. – Рад вас видеть. Проходите…
– Спасибо…
Я прошел по дорожке к дому. Профессор распахнул передо мной дверь:
– На второй этаж, пожалуйста, в кабинет…
Ничего не имея против, послушно пошел в указанном направлении.
Кабинет Ферсмана поражал чистотой и порядком. У меня сложилось ощущение, что каждая вещь тут лежала на строго отведенном ей месте.
– Присаживайтесь… – предложил профессор, садясь в кресло. – Итак, я вас слушаю.
– Спасибо…
Я сел, внимательно посмотрел на профессора, размышляя о том, с чего начать.
– Дело в том, профессор, что на одной из далеких планет я встретил очень необычное существо. Разумное существо, способное принимать любую форму. Вы когда-нибудь слышали о таком?
– Вы действительно встречали подобное существо? – Профессор даже подался вперед. – Где?
– Вы не ответили на мой вопрос, профессор. Вы слышали о нем?
– Да, конечно, – торопливо кивнул тот. – Его называют метаморфом.
– Кажется, по латыни Polymorphic Sapiens, если не ошибаюсь?
– Да, когда-то его называли так, но сейчас совсем другая классификация, – нетерпеливо отмахнулся профессор. – Так вы видели его?
– Даже больше… – Я невольно улыбнулся. – Он перед вами, профессор.
– Простите, но это не слишком удачная шутка, – насупился профессор. – Я думал, у нас с вами серьезный разговор.
– А кто сказал, что нет? – осведомился я. – Прошу вас, не кричите. Иначе придется вас убить…
Еще раз улыбнувшись профессору, я медленно – чтобы Ферсман как следует все разглядел – изменил свою голову.
Не скрою, за профессором было очень забавно наблюдать. Он не закричал – лишь лицо побледнело да пальцы вцепились в подлокотники кресла, а глаза наполнились ужасом. Не желая совсем запугать ученого, я снова принял человеческий облик.
– Вот так вот, – сказал я, с интересом глядя на помертвевшего от страха профессора. – Надеюсь, вам понравилось?
Ферсман ничего не ответил. Вжавшись в спинку кресла, он неотрывно смотрел на меня; отвисшая челюсть слегка дрожала.
– Ну-ну, профессор… Я вовсе не собираюсь причинять вам вред. Уверяю, я пришел к вам только для консультации.
– Да… – еле слышно прошептал Ферсман. – Понимаю…
– Тем лучше… В доме имеется выпивка?
– Вни… внизу… – Профессор трясущейся рукой показал на дверь. – В гостиной есть бар… Мне… сходить?
– Здесь есть кто-нибудь еще?
– Нет… – замотал головой профессор. – Я живу один.
– Прекрасно. Тогда сходим вместе, не возражаете?
Разумеется, профессор не возражал, и мы в обнимку, как добрые старые друзья, спустились в гостиную.
В баре хватало разнокалиберных бутылок. Заставив профессора выпить большой бокал коньяка, я усадил его в кресло и сел напротив. Лицо Ферсмана начало розоветь – верный признак того, что ученый муж возвращается к жизни.