— Мы — варрэны. Мы пришли из другого мира, — миролюбиво сообщила она, устало опускаясь на единственный в комнате стул.

— Ты тоже? — удивился Джо.

Динка оскалилась. С рогами и когтями у нее пока не ладилось, но показывать клыки она научилась, даже не раня свои губы. Она надеялась, что Джо испугается или испытает отвращение от такого зрелища.

— Отведи меня к ним в трюм, я тебе не нужна, — проговорила она вкрадчиво. — Ведь я не женщина, а самка опасного животного.

Но вместо отвращения или страха темные глаза Джо вдруг вспыхнули интересом. Он сначала привстал на койке, разглядывая Динку так, как будто впервые увидел ее, а затем гибким движением поднялся и медленным скользящим шагом двинулся к ней.

Динка соскочила со стула, попятилась и зарычала, демонстрируя свои клыки. Они у нее были не такие длинные, как у Дайма, не такие желтые, как у Тирсвада. Но она знала, что они все равно выглядят устрашающе. Если бы она могла еще выпустить когти!

Но сила плескалась внутри не подвластным управлению океаном. Если она сейчас попытается ее применить, но не совладает, то сгорит весь корабль. И они погибнут посреди бескрайнего океана, не имея возможности добраться до берега. И Хоегарда, который мог бы ее подстраховать, рядом нет. Лучше уж она не будет так рисковать. Но и давать в обиду она себя не собиралась.

«Покажи этому ублюдку, кто такая настоящая Варрэн-Лин», — сказал ей Хоегард. И она его не разочарует. В арсенале Варрэн-Лин не только огненная сила.

Она пятилась до тех пор, пока не уперлась спиной в стену. Джо подошел вплотную и навис над ней, нисколько не испуганный рычанием и видом клыков. От него несло потом, корабельной смолой и чем-то еще тошнотворным. Мерзкий двуличный ублюдок!

— Это все, что ты умеешь, беспомощная самочка? — ухмыльнулся он, приподнимая ее голову за подбородок и разглядывая оскал.

Динка, воспользовавшись тем, что внимание его поглощено клыками, медленно оторвала от пола левую ногу. Из опыта общения со Шторосом, она прекрасно помнила, что мужчины защищают пах неосознанно, на уровне инстинктов. Но есть же еще много других уязвимых мест! Она с силой пнула носком ботинка по голени, чуть ниже колена.

Джо взвыл и отшатнулся, хватаясь за ногу.

— Ах ты тварь! — заорал он, бросаясь на нее снова спустя долю мгновения. Но Динка, словно кошка, выскользнула из его смыкающихся рук и бросилась к двери. Однако капитан пиратов тоже был очень быстр. Он поймал ее за взвившуюся от стремительного броска косу и дернул на себя. Резкая жгучая боль опалила затылок, и Динка рухнула к его ногам.

— Джо, по-хорошему прошу — не трогай меня! Это плохо закончится, — прошипела Динка, поднимая на него глаза и глядя на него с нескрываемой ненавистью.

— Поганая дрянь! — прогремел Джо, накручивая ее косу на кулак. Ее попытка самозащиты не на шутку разозлила его. Динка с нарастающим ужасом смотрела в перекошенное яростью лицо. В его свободной руке, как по волшебству, появилась жесткая просмоленная корабельная веревка, толщиной с Динкино запястье.

— Еще будешь пытаться ударить меня? — рявкнул он, с размаху опуская хвост веревки на Динкину спину.

Боль прошлась по нервам, обнажая их, стряхивая все наносное, неважное. Не было ничего больше. Только маленькая беспомощная девочка и боль от ремня, снова и снова оплетающая ее тело.

Динка, захлебываясь слезами, рванулась прочь, пытаясь уклониться от ударов. Но Ливей держал за косу крепко, и кожа головы полыхнула огнем. Только не кричать! Быть мягкой, быть покорной, тогда не будет так больно…

Динка зажмурилась и сжалась комочком, под градом ударов, сыпавшимся на ее тело.

Он что-то кричал о том, что она жалкая неблагодарная шлюха, что она могла бы быть с ним поласковее и тогда… Динка не улавливала смысл. Сознание тонуло в ледяном ужасе. Лишь глухие звуки ударов, лишь вкус крови на губах, лишь боль-боль-боль…

Лишь чувство обреченности, в которое она погружалась, словно в болото. Она никто. Всего лишь слабая бесполезная тряпка, годная лишь на то, чтобы об нее обтерли ноги.

К горлу подкатила тошнота. Динка уцепилась за этот порыв. Как было бы хорошо, если бы ее вырвало! Он бы оставил ее в покое, натыкал бы носом в блевотину и с отвращением оттолкнул ногой. Но пустой желудок лишь болезненно свело. Вся ее жизнь — это голод, боль, страх…

Ливей схватил ее за горло и вздернул над полом, прижимая к стене. Она зажмурилась, не желая смотреть в лицо своего мучителя. Он склонился к самому лицу и шипел что-то прямо ей в губы, обдавая щеки горячим дыханием. Пусть… пусть убьет, наконец. Пусть задушит. Уж лучше смерть, чем снова боль… Под его руками затрещала и соскользнула с тела одежда, задевая кровоточащие следы ударов и причиняя новые страдания.

Железная хватка на горле усилилась, и Динка почувствовала, что воздуха отчаянно не хватает. Но сопротивляться она не пыталась. Руки и ноги ее безвольно обвисли вдоль тела. Никто не спасет ее. Никто не придет на помощь. Потому что она никому не нужна!