— Не особо, — отмахнулась чародейка, — теперь станет куда как проще вызывать меня на службу. Пожалуйста, в любое время дня и ночи: привезли труп — давайте сюда коронера. Так по ночам никто за мной не ездил без особой надобности, а тут, будьте любезны, никаких сложностей.

— Но зато и своего суженного сможешь услышать, как только захочешь, — сладким голоском добавила Эни, получила по затылку шутливого леща, радостно засмеялась и позвала ужинать.

— Я тут расстаралась, — сообщила нахмуренная квартирная хозяйка — госпожа Призм. Бездетная вдова майора Королевской службы дневной безопасности и ночного покоя нашла утешение в двух симпатичных постоялицах, относясь к девушкам по-родственному, — наделала жаренных гёдза. Они уже перестали быть такими славно хрустящими, пока вы, юная дама, изволили шататься весь вечер. Нет, сие решительно невозможно! Вам, Рикочка, пора поставить перед своим женихом вопрос ребром: вы слишком много работаете. Ушли к половине девятого и возвратились практически в девять часов. Пускай вы — коронер и офицер Королевской службы, вам также положен отдых. Покойный господин Призм так всегда и говорил, мол, служба — есть служба, но кушать и спать тоже надобно.

Она поставила перед чародейкой полную тарелку гёдза, политых секретным соусом. Секрет соуса был совершенно не секретным, тётушка Дотти вычитала его из дамского журнала, и состоял он из смеси соевого соуса, давленного чеснока, рубленной зелени и лимонного сока. Квартирная хозяйка добавляла туда ложечку мёда, и заявляла, будто бы мёд и есть тот самый чудесный ингредиент, который добавляют в Кленовом дворце, но никому об этом не рассказывают.

Рика отодвинула тарелку, объяснив отсутствие аппетита тем, что пообедала в Дубовом клане. После порции ахов и расспросов о том, что подавали, госпожа Призм заявила:

— Мы не ужинали, дожидались вас. И поскольку вы, Рикочка, не можете разделить с нами трапезу, в качестве возмещения наших страданий возле исходящих манящим ароматом гёдза вы присуждаетесь к составлению нам компании, а заодно развлеките нас чтением газеты. Мы лепили гёдза в четыре руки, и у меня совершенно не осталось времени, чтобы почитать прессу.

Чародейка уселась на своё место, заверила, что чай выпьет с большим удовольствием, и взялась за газету. Это был обожаемый госпожой Призм «Вечерний Кленфилд», снискавший сию любовь из-за своей обширной светской хроники и псевдонаучных бредней о привидениях и ёкаях. Не забывали там также и демонов с вампирами.

— Мы внимательно следим за стремительной карьерой молодого, многообещающего политика Бартоломео Харады, — принялась читать передовицу Рика, — менее чем за пять лет этот энергичный и дальновидный мужчина, начинавший на скромных должностях в Министерстве торговли, поднялся до кандидата на портфель министра. Что же наша газета может сказать об этом человеке? Господин Харада не имеет древесно-рождённого происхождения, посему всё, чего он достиг к своим тридцати шести годам, целиком и полностью заслуга его самого. За плечами политика Кленфилдский университет, где помимо прекрасных отметок на экзаменах факультета экономики в студенческие годы будущий министр блистал и на крикетном поле. Нам известно, что и по сей день господина Хараду можно увидеть с битой в руках. Во всякий свободный час он выходит на поле, дабы сразиться с друзьями. Но как же его характеризуют коллеги и друзья? Мы поговорили со многими, и все, как один, сходятся на том, что Барт Харада — человек кристальной, даже патологической честности (а это, да согласится со мной мой дорогой читатель, качество довольно редкое для политика). Он неподкупен и в жизни придерживается строгих моральных принципов. Политик счастливо женат уже около двух лет, боготворит супругу и даже не смотрит в сторону иных дам.

— Ну и пусть продолжает в том же духе, — прервала чтение тётушка Дотти, — нам этот Барт Харада совершенно неинтересен. Во что он там играет, где учился, без разницы. Почитайте-ка что-нибудь более насущное.

— Хорошо, — Рика послушно перевернула страницу, — «Блистательный проект или наглая афера?», — прочла она заголовок.

— Это куда интереснее идеального во всех смыслах политика, — замелила Эни, подкладывая себе на тарелку жареной трески.

— В последнее время сотрудничество с могучей континентальной державой развивается просто немыслимыми темпами, — начиналась большая статья, снабжённая гравюрами и магорафиями, — кто бы мог подумать, что бывший противник Артанского королевства — Делящая небо, станет надёжным торговым партнёром, а также политическим и военным союзником. В самом ближайшем будущем две морские державы проведут совместные военные учения в Артанском море, а делийская фондовая биржа буквально жаждет объединиться с нашей и выйти на кленовый рынок со своими акциями. Многие помнят великолепный проект десятилетней давности, который принёс нашему королевству немалый доход. Да, да, дамы и господа, вы не ошиблись, речь идёт именно о Хрустальном мосте, самым длинном мосте на континенте, соединившим два берега реки Донгэй. Мост длиной в три ри. Человеку потребуется около двух с половиной часов, чтобы перейти по нему с одного берега на другой. Вспомнили Хрустальный мост? Ах, да, я забыл рассказать, почему мост имеет столь необычное прозвание. Им он обязан особой форме изящных пролётов, что создают ощущение парения всей конструкции над спокойными водам самой полноводной реки наших соседей. Так, бишь, о чём это я? — сам себя оборвал журналист, — о Делящей небо. Там затевается ещё более грандиозный проект. Но на сей раз речь идёт не о мосте или канале, дело в постройке грандиозного тоннеля, долженствующего соединить два центра делийской промышленности и культуры: Женьян и Гэнду. Акции данного предприятия, поддержанного властями обеих провинций, скоро появятся на Артанском рынке. Но столь ли всё безоблачно?

Рика потянулась к стакану с водой, чтобы промочить горло.

— Вот пускай политики с биржевиками и разбираются во всех этих тонкостях, — госпожа Призм покачала головой, — я, как человек старой закалки, очень даже сомневаюсь в том, что дружба с Делящей небо принесёт Артании что-то хорошее. Делийцы всегда славились коварством и двуличием. У них своеобразные понятия о том, что хорошо и что плохо. Не дело нашему королевству превозносить сомнительного соседа. Рика, милочка, что ж вы портите нам аппетит политикой и экономикой! Давайте уже перейдём к разделу светской хроники. Мы с моим покойным супругом сразу делили газету: он читал всяческую скукоту о перестановках в правительстве или о спорах между Палатой дерев и Общей палатой, а я наслаждалась светской хроникой и щекотала нервы криминалом. Откладывайте в сторону все эти проекты, биржи и поведайте нам, наконец, чем дышит свет Кленфилда.

А свет Кленфилда дышал новой персоной. Их знакомая журналистка Кока Норита, пишущая под мужским псевдонимом Руко Нори, в обычной для себя бойкой манере рассказывала о прибытии в столицу Артании «знаменитой светской львицы, законодательницы мод и признанной красавицы из Делящей небо — госпожи Фань Суён». С напечатанной в газете магографии на чародейку смотрела женщина неопределённого возраста в национальном делийском костюме, чуть прикрыв низ лица расписным веером. Однако ж прикрыв ровно настолько, чтобы все желающие могли насладиться милой улыбкой пухлогубого ротика, и красивой линией скул.

— Госпожа Фань Суён любит путешествовать, — читала Рика, — в прошлом году она совершила поездку по странам континента. И где бы она не появлялась, всюду прекрасную госпожу Фань воспринимали как культурного посла своей страны, человека, распахивающего окно в Делящую небо. И вот настало время Артании. При личной встрече могу сказать, как мужчина, — на этих словах чародейка невольно усмехнулась, вспомнив до свинства хорошенькую журналистку с мужской стрижкой и выразительными очками, — прелестная делийка поражает знанием артанской культуры и классической поэзии, кои стремиться всеми силами углубить и обогатить; она обладает великолепными манерами и тем особенным светским шармом, который даётся от рождения и оттачивается годами вращения в самом высшем обществе. И неважно, высший ли это свет нашего Кленового королевства или же старая знать Делящей небо. Госпожа Фань ещё не знает, насколько продолжительным станет ей визит на острова. Она поселилась в отеле «Осенний клён» и пребывает в восторге от убранства апартаментов, наивежлевейшего и почтительнейшего отношения обслуги, — Рика пробежала глазами следующий абзац, — по-моему, — заявила она, — Руко Нори ест с двух рук. Далее следует подробный отчёт о прелестях отельной жизни, который порождает сомнения, переходящие в уверенность, что помимо никому доселе неизвестной делийской красотки статью проплатила и администрация отеля. Даже не знаю, кто больше. Пожалуй, отель. Очень уж подробно описаны ванные комнаты, полотенца, мыло и даже презент в виде духов для дам. Далее — подробный отчёт о меню и ресторанной кухне. Нет, положительно, отель заплатил Руко больше. О самой даме лишь пара строчек в конце панегирика замечательному отелю. Вот: госпожа Фань Суён намеревается посетить Королевскую оперу, музей искусств, основные храмы и завести множество полезных знакомств. Ибо сия дама не только отличается красотой и изяществом манер, она ещё и неплохо ведёт финансовые дела после кончины супруга — делийского банкира Фань Вэйя. Так что, можно сказать, в своём визите госпожа Фань Суён умело сочетает приятное с полезным.