Она захлопнула свой шкафчик и улыбнулась — за дверцей стоял Финн с опущенными в карманы широких джинсов руками и розой в зубах.

— Ф фнем фофденья.

Она взяла розу и понюхала — никакого запаха, тепличный цветок.

— Фпафибо.

Финн оттолкнулся плечом от стены и подошел ближе:

— Ну и как тебе это?

— Что?

— Быть шестнадцатилетней?

— Еще не разобралась, — улыбнулась Вендела. — С утра было приятно, но ведь день еще не закончился.

Утром она проснулась от стука в дверь. Зря стучали, она давно не спала. Встать с постели и умыться мешал только заведенный много лет назад семейный обычай.

— Входите уже.

Дверь открылась, и на пороге возникли отец с мамой бабушка и брат Тим. Бабушка держала поднос с тортом и чашкой горячего, густого шоколада. Никто во всем Мальме не умел так варить шоколад, как бабушка — густой, нежный, без единого комочка, да еще с шапкой взбитых сливок. Такая же белоснежная и сладкая пена покрывала торт, а из нее торчали горящие свечи — шестнадцать штук. Потом они спели «Многие лета» и закончили четырехкратным «ура!».

Да, день еще не закончился, потому что вечером Венделу ждал целый пир, а еще могли прийти гости. Вендела слышала, как об этих гостях вчера говорили мама с отцом, но так и не поняла, к добру они или наоборот. Просто отец сказал: «Если Кнут не придет, то я свободен, и мы сможем решить это дело сами». А мама вздохнула и сказала: «Даже не представляю, что я скажу Дэгрун».

То, что в их семье всегда были секреты, Вендела поняла очень рано. И дело было не только в том, что Турханды жили сами по себе. Бабушка с мамой выделялись даже на фоне консервативных женщин-эйги. Да, многие замужние женщины Стаи носили длинные платья и платки, но те платки были больше похожи на украшение, а платья шились в самых престижных ателье.

Дэгрун и Гутрун повязывали платки так, что ни один волосок не выбивался на волю, а ведь у них были такие красивые волосы: у бабушки цвета только что начищенного серебра, а у мамы как красное золото. А еще они носили в косах цветы и душистые травы, хоть их никто и не видел, и эти цветы не увядали никогда. Если бы не эта густая седина, бабушку можно было бы принять за молодую женщину — такой ровной была ее осанка и легкой походка.

— Шестнадцать лет, это серьезный возраст. Теперь отец будет спрашивать, нравится ли тебе жених. Теперь тебя не обручат без твоего согласия.

— Где те женихи, — фыркнула Вендела. — Думаю, я стану единственной старой девой в Стае. Тоже рекорд, если подумать.

Финн смеяться вместе с ней не стал. Наоборот, он вдруг наклонился и обнял ее лицо ладонями. Вендела не отстранилась. Они с Финном знали друг друга с детства, и он был единственным мальчиком, которому она смотрела в глаза. Ведь он не мужчина, и эйги только наполовину, так что в глубине души, она считала, что не нарушает бабушкин запрет, и никакой беды ни ей, ни Финну от этого не будет.

— А если я посватаюсь к тебе, ты скажешь отцу, что согласна?

— Ты? — Она чуть не задохнулась.

— Да, я. Я любил тебя, сколько себя помню. Я даже не могу вспомнить, чтобы я не любил тебя. Даже когда ты в песочнице надела мне ведерко на голову. И когда столкнула с качелей. Просто я еще не понимал, что это любовь.

А еще он приносил ей орехи и яблоки, и однажды подарил коньки, очень красивые. Мама сказала, что дорогие. Наверное, Финн целый год откладывал деньги на этот подарок. Отец Венделы дружил с отцом Финна, и потому разрешил ей взять коньки. Но отдаст ли он ему свою дочь — еще неизвестно. Впрочем, мама умела видеть знаки в кипящем котле не хуже бабушки. Пусть посмотрит, может быть им с Финном действительно стоит пожениться.

Вендела смотрела в добрые глаза ее друга. Финн не был таким высоким и мощным, как его ровесники-эйги, но он был рассудительнее и, что уж скрывать, умнее многих. То, что он, как полукровка, не добирал в силе, успешно компенсировал расчетливостью, здравым смыслом и хладнокровием. Воина из него не получится, подумала девушка, но торговцем быть вовсе не зазорно. Да, Финн мог стать ей хорошим мужем. И он никогда не причинит ей боли.

— Давай поговорим об этом завтра.

Поворачивая за угол, Вендела оглянулась. Финн стоял, глядя ей вслед, словно хотел запомнить на всю жизнь. Девушка послала ему воздушный поцелуй и одними губами произнесла:

— Завтра.

Если Вендела ожидала, что, открыв дверь дома, она увидит гирлянды воздушных шаров, плакат «С днем рождения!» и нарядных гостей, то она ошиблась. В холле было темно и тихо. Из кухни, конечно, доносились запахи свежей выпечки и жареного мяса, но это было единственным признаком обещанного ей праздника. Через приоткрытую дверь гостиной на пол ложилась косая полоска розового света — видимо, в комнате горела только настольная лампа.

— Вендела, — донесся до девушки голос отца.

— Да, папа?

— Иди сюда, дочка.

Отец был не один. Рядом с ним на диване сидела мама, а бабушка устроилась подальше от них, на стуле у окна. Она всегда так делала, когда сердилась на хозяина дома. Вендела вздохнула. В семье Турхандов намечался скандал, и как раз в день ее рождения.

— У вас все в порядке?

— Да, конечно, — сказал отец.

Мама вздохнула. Бабушка фыркнула.

— Иди сюда, — отец похлопал по дивану рядом с ним. — Посиди с нами.