Журналы и газеты все так же громоздились на столе, экран дисплея приветливо и приглашающе светился.

Повозившись на стуле, я нашла положение, показавшееся наиболее удобным, и, придвинув к себе один из журналов наугад, приступила к чтению.

Время шло. Я трудолюбиво таращила глаза, стараясь уловить смысл прочитанного. Смысл с завидным упорством ускользал.

Я приходила в отчаяние, потом в бешенство, снова в отчаяние… Через какое-то время заставляла себя успокоиться и предпринимала очередную попытку начать работать.

Зажав ладонями уши, я с тупым упорством в третий раз прочла короткую английскую фразу и наконец поняла ее смысл. Почти одновременно поняла, что фраза написана по-французски.

Волна бешенства накрыла меня. Я размахнулась и что было сил метнула журнал в сторону двери.

Именно в этот момент дверь открылась. Журнал летел прямехонько в лоб Юры. Я, оцепенев, наблюдала полет, не в силах ни крикнуть, ни зажмуриться.

Юра ловко поймал трепещущий листочками журнал и спокойно сунул под мышку.

— Елена Сергеевна, там пришли.

Я продолжала злобиться, поэтому спросила строго:

— Кто пришел?

Юра ответил подчеркнуто безразлично:

— Михаил Павлович Троицкий.

Мои злобно выпученные глаза выпучились еще больше. Просто вылезли из орбит. На лице Юры появилось озабоченное выражение. Он оставил свое место у двери и, сделав несколько шагов, остановился около меня, по-прежнему с журналом под мышкой.

— Ну что ж, зови! — решительно приказала я.

Юра помедлил, задумчиво разглядывая мое лицо, и направился к двери. Я остановила его:

— Положи журнал.

Юра вернулся к столу, аккуратно положил журнал передо мной и не спеша вышел.

Я провела ладонями по лицу, двумя руками взбила волосы. Волнения не было. Я была готова к встрече. И знала, что и как буду говорить и делать.

Я стала спиной к окну, прямо напротив двери, и смотрела, как Миша входит в комнату. У меня не было никакого желания скрывать свои чувства. Я смотрела на него исподлобья, с выражением недоброжелательного ожидания.

Мишино лицо тоже выражало истинные чувства.

Неприязнь, агрессию и страх. Он старался спрятать страх как можно дальше, но прищур голубоватых глаз и невольно прикушенная нижняя губа выдавали его.

Юра тоже вошел в комнату и теперь стоял за Мишиной спиной.

Я взглядом велела парню уйти. Он упрямо набычился, поджал губы в ниточку и отрицательно мотнул головой.

Я сурово нахмурилась, он сдался и повернулся, чтобы уйти. Но, уже взявшись за ручку двери, предупредил нашего гостя:

— Я буду за дверью.

— Да ради Бога, — расплылся в улыбке Троицкий. — Хоть под дверью.

Проводив Юру взглядом, обратился уже ко мне:

— Твоя овчарка меня не любит.

Я пожала плечами, разглядывая зятя. Сегодня он был в полном порядке и похож на себя всегдашнего.

— Зачем ему? Юра с тобой под венец не собирается.

— Да? — ехидно прищурился Миша. — А мог бы. Он холост, я вдов, оба свободны. А как я слышал, его пристрастия…

— Мы будем обсуждать сексуальную ориентацию моего телохранителя?

Я села в кресло, кивнула Мише на такое же по другую сторону журнального столика. Зять тут же сел, поддернув брюки, и, словно защищаясь, выставил вперед ладони.

— Ни Боже мой. Хотя, конечно, небезынтересно, почему господин Скоробогатов доверяет тебя именно ему. Боится, никто другой не устоит перед твоими чарами?

Он откровенно издевался надо мной. Я оставалась спокойной. Разговор не задевал меня. Мои мысли были заняты другим.

— Мы обсудили моего охранника и моего мужа.

Теперь, очевидно, следует поговорить о погоде и о собаках. После чего ты сможешь откланяться.

— Ты хочешь, чтобы я ушел? — не поверил Миша.

— Хочу.

— Даже не узнав, ради чего я здесь?

— Даже.

Он поерзал в кресле, провел ладонью по редеющим белокурым волосам. Мое безразличие сбило его с выбранной линии поведения. Но Троицкий еще не сдался.

— Угости меня своим кофе, и я все тебе расскажу.

Он вытянул скрещенные ноги и усмешливо взглянул на меня. По-доброму, как казалось ему, по-шакальи, как видела я.

— У тебя есть пять минут. Хочешь — говори, хочешь — выметайся молча.

Миша надулся, глядя куда-то мне за плечо. Я просто слышала, как прокручиваются шестеренки у него в голове.