Им потребовалось около получаса, чтобы добраться до офиса Филимонова. Там они поднялись в кабинет Мишки, меж тем как пленника куда-то увел Кочет.

— Посмотрим, что там приготовил мне этот фрукт, — кивая на чемоданчик, который нес в руках Мишка, предложила Ирина.

— Успеется, — ставя кейс у входа на пол, покачал головой Мишка. — Нам с вами вначале нужно оговорить кое-что.

— Что именно? — поинтересовался Антон.

— Есть варианты, — уклончиво ответил Мишка. — Например, неплохо было бы пообщаться с твоей супругой. Тебе не кажется? Судя по всему, она могла бы рассказать нам очень много интересных и, главное, очень поучительных историй.

— Снова повторяю — это касается только меня.

— Вот уж нет! Видишь ли, мне почему-то не нравится, когда в меня стреляют. Даже если это делают по указке такой интересной женщины, как твоя супруга.

— Да с чего ты взял, что на тебя покушались с её ведома?

— Есть все основания так думать, — вздохнул Филимонов. — Твоя благоверная с этим Рысановым основательно все продумала.

— Да брось ты! Это не более чем домыслы…

— Если бы. — Мишка сделал паузу. — А записи их бесед?

Антон промолчал.

— Ладно, — продолжал Филимонов. — Когда тебя вырубили и увезли от дома тещи, я первым делом отыскал Иришу. Мы с ней просмотрели все фотографии. Есть там и Рысанов. На одной из фотографий он даже заснят не где-нибудь, а у входа в твой подъезд. Помнишь, девка рассказывала, как однажды следила за «Волгой»?

— Но…

— Вот тебе и но. Наша мотоциклисточка много чего полезного наснимала… Теперь слушай дальше. Если честно — я виноват перед тобой.

Мишка опять умолк, подбирая слова или, возможно, ожидая вопросов. Однако Антон безмолвствовал, и Филимонов продолжил:

— Понимаешь, был момент, когда у меня возникли определенные сомнения…

— Понятно. Ты думал, я мог оказаться причастным к покушениям? — помог другу Антон.

— Ну как тебе сказать? В общем, наверное, да… Короче, тогда я распорядился, чтобы у тебя дома и в офисе поставили «жучки». — Филимонов снова замолчал, ожидая реакции друга, но тот только выжидающе смотрел на него.

Из последующего рассказа приятеля Антон узнал, что проникшие ночью в его кабинет «ребята» Филимонова случайно обнаружили там ряд подслушивающих устройств. Таким образом, кто-то уже побеспокоился об установке «жучков». «Ребята» не были новичками. У них была с собой соответствующая техника, и с её помощью они обнаружили устройства как для подслушивания телефонных разговоров, так и микрофоны в разных местах кабинета и в «комнате отдыха».

Известие об этом удивило и насторожило Филимонова, и он распорядился проверить остальные помещения офиса. Они оказались «чистыми». Из этого можно было сделать вывод, что кого-то интересовала не столько работа «фирмы», сколько частная жизнь и личность её руководителя. Но — что удивительно — при этом в квартире Стахова не оказалось подслушивающих устройств. Тогда Мишка решил, что заинтересованные лица не смогли поставить на прослушивание квартиру Антона, и на свой манер устранил эту оплошность квартиру, равно как и кабинет Рысанова, а также телефон секретарши, начали прослушивать.

— И давно? — поинтересовался Антон.

— В общем-то да. После второго покушения на меня.

— И удалось узнать что-нибудь интересное? — спросил Антон.

— Нет. Ничего особенно интересного. Все как будто бы сговорились, и вели себя крайне осторожно. Лишь Рысанову время от времени названивала какая-то особа, с которой у него, судя по всему, отношения были не менее теплыми, чем у тебя с Виткой… Кстати, по одной из бесед можно было сделать вывод, что эту дамочку Рысанов знал ещё чуть ли не девчонкой.

Мишка замолчал, ожидая вопросов, но их не последовало.

— Он, сволочь, её ещё тогда так основательно заарканил, что баба до сих пор по нему сохнет, — продолжал Филимонов. — Жаль только, что за давностью лет теперь кобеля этого уже не привлечешь за совращение несовершеннолетней.

— Ты прослушал записи, и тебе стало ясно, что эта дамочка ни кто иная как..?

— Нет. Как ты понимаешь, прослушиванием занимался не я сам. К сожалению. Я бы, конечно, сразу узнал голос твоей благоверной.

Мишка снова замолчал, давая возможность Антону высказаться. Но тот продолжал молчать. Он сразу и безоговорочно поверил во все услышанное. Теперь все вставало на свои места — в том числе и частые смены настроения его супруги. Невольно вспоминались, как после последовавших за свадьбой нескольких счастливых месяцев семейной жизни у Лиды вдруг наступил период депрессии. Длился он не особенно долго, пару недель, но тем не менее врезался в память. А потом эти странные переходы от демонстрации страстной влюбленности до немотивированных вспышек агрессивности! А он-то тогда ещё казнил себя, считая, что причиной всему является его чрезмерная занятость на работе. Занятость… А все, оказывается, было много проще и понятнее: женщина любила одного, но вышла замуж за другого. Вышла, дабы иметь пресловутую синицу в руках. А еще, наверное, чтобы досадить любимому, не оставлявшему ей надежд на замужество…