— А давай пойдем у Бориса спросим, — предложила я. — Может, он знает?

Я по-прежнему старалась отвлечь внимание отца от Поля и мамочки, которые до сих пор, как назло, все еще торчали на верхней палубе, а Димка, олух царя небесного, не удосужился увести их куда-нибудь подальше с отцовых глаз, как будто бы не понимал, что, чем позже Поль попадется отцу на глаза, тем меньше у нас будет неприятностей. Ну просто зла на него не хватало! Наконец он сообразил-таки, что с палубы нужно уходить, и вся троица, к моему большому облегчению, исчезла в дверях спального отсека.

— Ну слава богу! — выдохнула я, проводив глазами спину Поля. Хоть на какое-то время встреча двух соперников откладывалась.

Но рано я успокоилась. Не успели еще в дверях исчезнуть Поль и мама, как на палубе появилась «по-утреннему» расфуфыренная Лялька. Судя по сменившемуся прикиду, она уже успела заскочить в свою каюту и переодеться. Теперь на ней красовался бледно-зелененький льняной костюмчик то ли от Лагерфельда, то ли от Юдашкина. Впрочем, конечно же, не от Юдашкина. Лялька в одежде страшный сноб, и в этом вопросе пророков в своем отечестве для нее не существует. Но суть не в этом. А в том, что завидев нас, Лялька не спеша приблизилась и, несмотря на то, что никто ее за язык не тянул, взяла да и брякнула:

— Да, Викентий Павлович, — противно растягивая слова, сказала она, — уж если что с самого начала не заладится, то и дальше ничего хорошего не жди.

Она скользнула по мне взглядом и, никак не отреагировав на мои телепатические посылы, ничего пока отцу не говорить, как ни в чем не бывало продолжила:

— Вы уже, наверно видели Поля Ардана? Неплохо, кстати, выглядит и. загорел так...

Отец не понял, о чем это Лялька говорит, и уставился на нее с недоумением.

— О чем ты, Лерочка? — спросил он. — При чем здесь этот французишка?

Я в последний раз сделала Ляльке страшные глаза и дернула ее сзади за лагерфельдовский жакетик.

— Молчи, несчастная, — шепнула я ей на ухо.

Однако и это не возымело действия. Более того, высоко задрав свои выщипанные брови, Лялька удивленно молвила:

— Что-то я вас не понимаю. К чему эта позиция страуса? — Лялька вернула брови на место. — Уж если Поль оказался на «Пирамиде», то никуда от этого не денешься, и, как правду ни скрывай, она все равно наружу вылезет.

Отец во все глаза пялился на Ляльку и никак не мог понять, о чем это она толкует. При чем здесь Поль? Как он мог оказаться на яхте? И он потребовал у меня разъяснений.

— Марьяша, в чем дело? — В его голосе послышались нервные нотки. — Объясни мне, пожалуйста...

Я бросила на Ляльку злобный взгляд и, тяжело вздохнув, сообщила отцу про внезапный приезд, а точнее прилет, его заклятого врага Поля Ардана.

— Ума не приложу, зачем его сюда принесло, — ради солидарности добавила я. — И без него проблем хватает.

Последние слова я произнесла непроизвольно и тут же об этом пожалела. Услышав про проблемы, отец сразу же вскинулся и завелся с полуоборота.

— Что ты имеешь в виду? — резко спросил он. — То, что я не умею держать себя в руках? — Отец развернулся ко мне всем корпусом и упер, что называется, руки в боки.

Отвечать было бессмысленно. Когда дело касалось Поля Ардана, наш отец — рафинированный интеллигент и умница — мгновенно слетал с катушек и превращался в какого-то оголтелого скандалиста. Он язвил, грубил, делал в отношении Поля нехорошие намеки, хамил и сварился. В общем вел себя совершенно непотребным образом и разве что только не дрался. И на том спасибо.

Я зло посмотрела на Ляльку.

— Проболталась? Ну вот сама теперь и расхлебывай. А я лучше пойду узнаю насчет транспортировки трупов.

Я покинула отца и Ляльку и направилась в сторону капитанской рубки. Там на возвышении возле открытой двери стояли и разговаривали между собой Борька и капитан, а рядом топтались парни-спецназовцы из группы поддержки — ну те, которые прибыли на «Пирамиду» вместе с Полем Арданом. Вернее, Поль Ардан прибыл вместе с ними. О чем они говорили, слышно не было — говорили они тихо, вполголоса. Но судя по их озабоченным лицам и по тому, как растерянно они поглядывали по сторонам, было ясно, что говорили они о трупах и даже, скорее, не о самих трупах — что о них уже говорить? — а о перегрузке их с яхты на вертолет. Действительно, как при наличии на палубе более десятка гуляющих и ничего не подозревающих об убийствах гостей сделать это конспиративно и незаметно? Непонятно.

Я подошла к Борьке и тронула его за рукав.

— Прошу прощения, — сказала я, — а трупы мы сейчас будем перегружать или на следующей стоянке?

Парни из допохраны как-то странно на меня посмотрели. Наверно, я что-то не то сказала или неправильно сформулировала свой вопрос, то есть как-то цинично это у меня получилось, как будто бы грузить трупы для меня было самым обычным делом.

Я смутилась и покраснела, вернее, почувствовала, что начинаю краснеть — а я этого страшно не люблю, — и теперь могла уповать только на свою смуглую кожу. Все-таки у смуглянок румянец не такой заметный, как у белокожих.