— Ну… как ты реагировал на ее порыв. — она опустила глаза. — Когда-то ты сказал мне, что твоя драгоценная Настя — единственная женщина, которую ты любил. И я думаю, твое чувство не прошло!

Николаев долго молчал, смотря на девушку такими глазами, что, в конце концов, ей стало не по себе. Она беспокойно заерзала, потом затихла, загипнотизированная его взглядом.

Наконец он заговорил. Голос был тихим, но в нем ощущалось скрытое напряжение.

— Скажи, как мне поступить? Я непременно должен доказать тебе, что ты ошибаешься!

Он стремительно подошел к Татьяне. Его сильные руки обвили ее, как два стальных обруча. Инстинктивно девушка пыталась вырваться, но Андрей крепче прижал ее к груди, так что она чуть не задохнулась. Он закрыл ее рот поцелуем, решительно отклоняя любые протесты. С одной стороны, откровенный мужской натиск парализовал ее волю, а с другой — взволновал чувственность.

Андрей поднял Таню на руки и, не обращая внимания на сопротивление, с удивительной легкостью понес к двери. Что для него пятьдесят пять килограмм веса, если он мог прошагать тридцать км с тонной экипировки на спине!

Подойдя к двери спальни, он открыл ее ногой и положил девушку на кровать. Его дыхание участилось. Татьяна понимала его состояние и в панике попыталась увернуться, но он вновь поймал ее и прижал руки над головой.

— Ты не ошиблась насчет влечения, — сказал он тихо, — но не разобралась, к кому оно относится. Я хотел, чтобы это случилось позже, когда наши отношения войдут в определенное русло, но ждать выше моих сил. — Горячее дыхание Андрея обжигало губы девушки.

— Остановись, — выдохнула она, пытаясь сопротивляться, — прошу тебя, ты пожалеешь…

— Ты, может, пожалеешь, а я никогда! — Майор отпустил ее руки, но только для того, чтобы снять с нее свитер.

Таня принялась бороться не на шутку, но ее противник имел явное преимущество в весовой категории, несмотря на худощавое сложение. Его сильное тренированное тело могло выдержать любые физические нагрузки, а Татьяна представляла собой хрупкую девушку, упражнявшуюся только в спортзале и игре на пианино. Очень скоро она уступила в неравной схватке, и Андрей быстро овладел ею, заклеймил собой. К стыду Исаевой, ему удалось это слишком легко.

Она чувствовала себя униженной. Слезы обиды и гнева потекли, но ее щекам, но неожиданно Таня начала испытывать томящее удовольствие. Андрей оказался не только страстным, но и крайне умелым любовником. Он сумел подвести ее к наивысшей точке такого острого, пронизывающего естество ощущения, что девушка вскрикнула, не в силах сдержаться. Андрей испытал экстаз почти одновременно с ней. Его глаза горели триумфом победителя. Но когда все закончилось, и тело Татьяны вновь принадлежало только ей одной и перестало служить инструментом в руках Николаева, хотя он оказался весьма виртуозным исполнителем.

Девушка лежала на спине совершенно неподвижно, закрыв глаза ладонями. Обнаженное тело еще дрожало. Ей очень хотелось, чтобы он ушел, однако Андрей лежал рядом, на животе, забросив длинную смуглую ногу на ее бедро, — это был жест собственника. Постепенно дыхание девушки выровнялось. Молчание стало тяготить ее, и она заговорила первой.

— Теперь, пожалуйста, уйди.

— Нет.

Она убрала ладони и увидела, что Андрей, приподняв голову, смотрит на нее. Его глаза мерцали, словно догорающие угольки в камине.

Даже узкой полосы тусклого света, проникающего с лестничной площадки, оказалось достаточно, чтобы заметить торжествующий блеск во взгляде удовлетворенного мужчины.

— Я убедил тебя? — тихо спросил он.

— В чем? — возмутилась Таня. — Ты доказал мне, что сильнее меня и можешь подавить меня оружием, которого у меня нет. Герой!

Во имя поруганной гордости

— И ты ничего не почувствовала? Я тебя просто подавил?

Таня намеревалась солгать, но передумала:

— Нет, и ты это знаешь.

— Хочешь, чтобы я извинился?

Она гневно сверкнула глазами:

— А что толку? Зло свершилось.

Андрей нежно пригладил ее разметавшиеся волосы, но девушка сердито отвернулась.

— Танюш, пострадала только твоя гордость.

— Моя гордость? — Он кивнул:

— Я решил, во что бы то ни стало убедить тебя, кого в на самом деле я желаю так, что готов свихнуться. Это не насилие, милая! В конце концов, ты не смогла скрыть, что испытала удовольствие.