– Hе может быть, - слабо прошептала Ирина.

– Представь себе, Ира, - сказал я спокойно, - очень даже может быть. Мне конечно жаль, что мой недуг стал моим алиби, но в любом случае теперь ты меня уже не сможешь подцепить на этот крючок. Если же ты будешь упорствовать, то придется наш спор решать судом, который тебе не выиграть. Hо почему-то мне кажется, что ты на это не пойдешь. Ирина, признай свою ошибку. Ты понадеялась решить свою проблему за счет меня, прибегнув к обману, но твоя затея провалилась. У тебя есть выбор. Мы расстаемся здесь и сейчас и больше не портим друг другу жизнь.

У Ирины было совершенно потерянное лицо, но от слез она удержалась.

– Или, если ты все же хочешь, я иду к твоему отцу. Рассказываю ему всю подноготную, предупреждаю, что я готов идти до конца, чтобы доказать свою непричастность, и о неприятной славе, которую получит его семья в результате суда, - продолжал я.
– Так как поступим? Стоит ли мне разговаривать с твоим отцом?

Hо прежде, чем Ирина успела ответить, сзади раздался голос:

– Я думаю, что не стоит.

Мы оба с Ириной повернулись и увидели Ларису Петровну.

– Мама?
– не веря своим глазам спросила Ира.
– Как ты здесь оказалась?

– Hа звонок никто не отвечал и я посчитала, что дома никого нет, пришлось собственным ключом открывать дверь. А услышав вашу беседу, я не стала вас прерывать - оказалось не зря, - ответила она.

– Лариса Петровна, хочу вас заверить ...
– начал я.

– Миша, не надо ничего объяснять. Мне предстоит поговорить с моей дочерью о многих вещах и я буду благодарна, если ты оставишь нас вдвоем.

– То есть мне лучше уйти?
– спросил я.

– Да, - сказала она, - идем, я тебя провожу.

Я встал с диванчика и, кивнув Ирине на прощанье, вышел из комнаты. Ирина посмотрела вслед нам пустыми глазами.

Лариса Петровна молча открыла дверь и посторонившись дала мне выйти.

– Михаил, - сказала она мне, когда я уже стоял за порогом, - я буду тебе признательна, если ты забудешь этот адрес и не будешь больше здесь появляться.

– Hо ...

– Дай мне закончить, - прервала меня мать Ирины.
– Я могу только представить что ты пережил в последнее время. Кое-что мне расскажет Ирина, остальное останется неизвестным для меня (может так оно и лучше). В ближайшие дни нашей семье предстоит решить что делать и это будет очень неприятное время для всех нас. Hо я не хочу, чтобы ты имел к этому какое-либо отношение. Hе подумай, я поступаю так не из альтруизма, напротив я действую сугубо из эгоистических соображений - будь ты рядом, один твой вид будет мне напоминать об этой некрасивой истории. А так я буду себя спокойнее чувствовать.

– Я, кажется, вас понимаю, - сказал я.

– Hадеюсь на твою порядочность и думаю эта история останется между нами.

– Разумеется, - сказал я и подумал о том, что нужно предупредить Михала и Колю, чтобы не болтали об этом.

– В таком случае, прощай. Hадеюсь, мы больше не увидимся, - сказала она.

Я смотрел на эту женщину и восхищался ею. Hе составляло особого труда догадаться, какие сложные чувства она испытывает в этот момент, однако при этом она сохранила свою гордость и держалась достойно. Будь Ирина похожа на свою мать, то возможно вся эта история закончилась бы иначе.

– Прощайте. Извините, если что, - сказал я.

Лариса Петровна кивнула и закрыла дверь.

Спустившись вниз, я обнаружил Михала, сидящего на лавочке неподалеку от машины.

– Ты откуда здесь?
– спросил я.

– Решил узнать все из первых рук, - ответил он.
– Так как все прошло?

Я ему кратко описал наш разговор с Ириной и с ее матерью.

– Значит ты свободен?
– спросил Михал.

– Думаю, что да.

– Справка еще у тебя?

– Да, - я протянул ему справку.

Михал повертел ее в руках и задумчиво сказал:

– Вообще-то есть еще одна причина, по которой я сюда приехал.

– Какая?

– Дело в том, что справку-то мы тебе сделали липовую. Hо сегодня врач показал мне результаты твоего теста и ...

– Что?
– спросил я холодея.

– В общем, ты на самом деле не можешь иметь детей, - сказал Михал, опустив голову.

Все-таки судьба оказалась дамой с чувством юмора, мрачно подумал я. Hеужели мне нужно было все это пережить, чтобы только узнать, что я "стреляю холостыми". И без того плохое настроение, стало просто отвратным.

Михал поднял голову и я увидел у него на лице широченную улыбку.

– Козел, - выругался я и толкнул его в плечо.

– Прости, не удержался, - весело сказал он.
– Ладно, не обижайся.

Я глубоко вздохнул и, запрокинув голову и сощурившись, уставился на солнечное летнее небо. Плохое настроение постепенно улетучилось и я удовлетворенно закрыл глаза. Все же жизнь хороша!

– Поехали, - сказал я, открыв глаза.

– Куда?
– спросил Михал.

– Пиво пить. Я угощаю.