Тук… тук… тук…

Так отсчитывались последние минуты его жизни. Георгий хотел бы пошутить про себя, придумать самопальный анекдот, но не вышло. В таких ситуациях можно смеяться лишь над смертью — встретить старуху достойно. Но перед кем выпендриваться? Какой смысл не бояться смерти сейчас, когда о ней никто не узнает? Лучше стать хотя бы в последние мгновения искреннем к себе. Георгий боялся смерти, боялся её до ступора в конечностях. Его юмор, да и вся жизнь, просто борьба с неизбежностью. Он всегда мечтал встретить её быстро, а в идеале героически. Но, похоже, судьба уготовила ему медленную, позорную гибель на самом дне мира. Ирония… Можно и усмехнуться.

Георгий попытался, но получился лишь тихий короткий вздох.

Наконец ступени кончились. Георгий завидел странный свет на потолке, прежде никогда ему не встречавшийся. Остановились. Пока что медик не видел твари, но слышал её учащенный хрип. Вдруг её когти вырвались из груди. Претерпевая ужасную боль, Георгий упал на пол и глянул в сторону. Сначала увидел растянутую, порванную вдоль всего тела майку цвета хаки, затем армейские штаны, не доходившие твари до лодыжек. Конечности существа невероятно растянулись: Георгий бился бы об заклад, что её когтистые лапы касались земли, а длинные тонкие голени удлинили тварь до двух метров в высоту. Колени вывернуты наизнанку. Георгий успел ещё заметить длинные чёрные волосы твари, спускавшиеся до пояса. Сразу после этого существо скрылось в пасти вентиляционной шахты. Почему она оставила его здесь? На съедение потомству? Ответ пришел вместе со словами в голове.

— Вот и ты, желток…

Георгий перевернулся (вызвав приступ боли в груди) и увидел мерзкие клешни Контура. Нос задрожал от брезгливости, а глаза пропитались злобой.

— Я прекрасно понимаю твои чувства, — Контур стоял подле розового полотна портала. Направился к Георгию. — Можешь быть уверен… после смерти есть жизнь. Хоть и разная.

Он приблизился к нему и пристально рассмотрел.

— Я тоже боюсь смерти. Но у меня хватает сил не обделываться после каждого её упоминания! — воскликнул медик.

Тут Георгий придумал шутку, показавшаяся ему невообразимо смешной. По телу побежала дрожь: не от страха, а от надвигающейся волны смеха. И помещение заполнилось им, весёлым смехом, переходящим в кровавый кашель.

— Чего ты ржёшь?! — озлобился Контур.

— А пускай… пускай твои дружки её расскажут! — хохотал что есть сил Георгий.

И он услышал её. Контур в гневе, со всей силой, но, чтобы не убить, пнул медика в бочину. Затем ещё раз и ещё. Кровь брызнула изо рта, но Георгий продолжал смеяться, пусть и тихо и с хрипом. Майор схватил Георгия за воротник и потащил к порталу. Медик захлёбывался кровью, но не останавливался. Смялся и смеялся над последней, самой смешной в его жизни шуткой.

Контур схватил воротник второй рукой. Георгий, ощутив мощный бросок всего его тела, вдруг закричал из последних сил:

— Чтоб у тебя клешни отсохли!..

Медик погрузился в розово-белый эфир.

А по залу прошлось эхо его последней фразы.

XXIII

«Всё пройдёт…»

Синеватый свет фонаря заполнял коридор: потолок, стены и пол. Олеся шла чуть впереди и слева, чтобы не загораживать проход. Её длинная тень шагала по стенам и оборачивалась к Владимиру. Сержант постоянно натыкался на её испуганный, жалобный взгляд, напоминавший глаза маленькой собачки, проверяющей, не потерялся ли её хозяин. Владимиру не нравилось такое сравнение, но оно первым делом пришло ему в голову. Даже сейчас, несмотря на пережитое Олесей, красота не покинула её. На розовых, влажных от пота и слёз щеках лежали локоны волос, которые постоянно падали с её макушки (учёная где-то потеряла заколку, когда другие остались в рюкзаке).

— Далеко нам ещё? — спросила она после нового поворота.

— Достаточно, — отозвался Владимир.

Он опасался, что нечто сможет напасать из-за спины. Напасть также бесшумно, как и на Георгия, поэтому взгляд его внимательно следил за происходящим впереди, а слух напрягался каждый раз, когда позади возникал шум. Владимир резко оборачивался с пистолетом на изготовке, но неизменно сталкивался с пустотой.

Так они и шли, переходя из одной секции в другую. Повсюду их встречал только порядок: ничего не раскинуто, никаких признаков паники. Но таким же образом им попадались чёрные пятна плесени на потолках и стенах, на мебели и оборудовании. Ощущение смерти такое, как от визита в морг или склеп.

Наконец Владимир заприметил створки лифта. Маленькая кнопка рядом с ним светилась синим обручем. Благо, призраки сказали правду: лифт действительно работал. Товарищи ускорились, и как только Олеся нажала кнопку вызова, фонарик погас.

Подъёмный механизм заработал: последовал знакомый гул. Учёная прижалась к створкам лифта, а Владимир выставил перед собой пистолет. Через несколько секунд где-то впереди, в кромешной тьме упало и разбилось нечто стеклянное. Олеся взвизгнула, начала давить на кнопку раз за разом. Владимир вытащил камеру и всмотрелся в зелёный экран. Проглядывались только ближайшие пару метров и стены узкого коридора. И в нём, совсем близко, заскребли по кафельному полу чьи-то когти.

Динамик пропищал, и створки открылись.

Товарищи запрыгнули в освещенную яркими лампочками кабину и развернулись к коридору. Ничего, пусто. Свет проникал на метр в коридор, но тварь, преследовавшая их, скрылась, будто призрак. Может это и было приведение?

Лифт закрылся. Владимир надавил на нижнюю кнопку минус пятого этажа, и кабина тронулась. Движение лифта оказалось на удивление плавным, даже несмотря на слышимый за его пределами скрежет. Вот уже загорелась цифра «4», как вдруг на кабину упало нечто массивное. Лифт подпрыгнул и полетел вниз. Расстояние оказалось незначительным, поэтому кабина с грохотом упала, повалив товарищей на пол.