За стол сел Сах иччи, поставив перед собой тарелку, полную жареных яиц, щедро политых кетчупом – его любимое блюдо.

– Барыта этэнгнгэ? – шутливо спросила Су Анасы.

– Барыта этэнгнгэ, – с улыбкой закивал Сах иччи и принялся за еду.

Ведьма сидела на широком подоконнике и пыталась разглядеть со дна жёлтого колодца звёзды. Во дворе было тихо, дом спал, в свете уличного фонаря намывался кот. И как ему не холодно гулять в такую погоду? Впрочем, может, ему и идти-то некуда. И теперь он греется под электрическим солнцем, спасаясь от чудищ, что скрывает темнота.

Иногда, когда Ведьма вот так сидела ночью у окна и глядела вниз, ей казалось, что за пределами этого двора ничего больше нет. Выйдешь за порог квартиры – окунёшься в бесконечную пустоту. И как свет фонаря спасал кота от чудовищ, очерчивая на земле чёткий жёлтый круг, её берегли стены квартиры. Ведьма всегда так думала, всегда в это верила. До тех пор, пока её соседи не начали исчезать. И Ведьма совсем не знала, что с этим делать. Но что она знала наверняка – делать что-то обязательно нужно.

Через тёмный провал арки во дворе материализовался Вампир. Остановился в свете фонаря и, как показалось Ведьме, с облегчением выдохнул, оказавшись в его кругу. Потом присел рядом с котом, и тот тут же принялся тереться о его ноги, задирая хвост. Вампир достал из рюкзака пакетик корма и высыпал на землю.

Ведьма улыбнулась. Вампир ей нравился: хороший парень, добрый и робкий, и даже пристрастие к крови его не портит. А ещё он хотел большего – это Ведьма в людях и нелюдях особенно ценила. Вампир другой, не похожий на Кощея и Су Анасы, которые, словно мухи в янтаре, застряли в давно сгинувшем прошлом. Не легкомысленный, как Гамаюн, скачущая по впискам и шабашам, но и не душный, как Домовой, который только и думал, что о домашних заботах и умел хороводить разве что ложками. Ведьма чувствовала с Вампиром некое родство – она тоже собиралась добиться многого. Пройти посвящение на Лысой горе, обзавестись фамильяром, войти в Питерский ковен, а после – стать его Верховной ведьмой. У неё для этого были все задатки, ей все так говорили: от родителей, которых она оставила в Хабаровске, до ведьм, которые проводили отбор в Питерский ковен.

Некоторое время Ведьма наблюдала за тем, как Вампир ласково чешет кота между ушей, а потом спрыгнула с подоконника, забралась под настольную лампу и открыла тысячелетний гримуар. В коридоре скрипел паркет, и Ведьма старалась не думать о том, кто или что это может быть, радуясь, что закрыла дверь в комнату на замок. Она листала гримуар в поисках ответов. Кто-то же из сотен поколений ведьм должен был знать, что происходит.

В комнате Су Анасы было пусто.

Не осталось ни Су Анасы, ни её сыновей.

Дверь была распахнута, и Ведьма стояла на пороге. Она шла умываться, привычно готовясь выгонять соседку из душа. Но выгонять оказалось некого.

Как и в комнате Лешего, в этой не было мебели. Только на стене осталась одиноко висеть картина с изображением какой-то реки. Возможно, той самой Волги, о которой любила вспоминать Су Анасы. За окном, которое выходило на шумный Невский, разливался молочный туман. Когда Ведьма закрывала дверь в комнату, картины на стене больше не было.

– Мне страшно, – сказала Ведьма, когда Вампир зашёл на кухню. – Я искала ответы в гримуаре, говорила с другими ведьмами – никто ничего не знает.

– Я не могу исчезнуть, – тихо сказал Вампир, отстранённо разминая пакетик с донорской кровью. – У меня столько планов. Я просто не могу. – Он посмотрел на Ведьму. – Может, если сидеть тихо и запереться…

– Су Анасы говорила сидеть тихо и «слушать течения» и исчезла в ту же ночь! Что точно нельзя делать, так это сидеть сложа руки.

– Что ты предлагаешь?

Ведьма подскочила и принялась мерить шагами кухню. Сердце стучало, щёки горели, каждое слово наполняло её решимостью:

– Подготовить самые сильные заклинания. Расставить по квартире ловушки. Развесить обереги. Встретить это и дать ему отпор. Что бы ни поселилось в нашей квартире, что бы ни забирало наших соседей, ему тут не место. – Она остановилась и ударила кулаком по ладони. – Это наш дом, и никто у нас его не заберёт!

Подскочив на месте, она убежала с кухни и вернулась с гримуаром.

– Вот, смотри! Это заклинание «магических силков», это – самое сильное изгоняющее заклинание, оно сложное, но я справлюсь. Это – для очищения пространства, а это – заклинание вечного сна. Мы его – что бы это ни было – поймаем и перепробуем все заклинания, но найдём способ победить.

– Не знаю. – Вампир с сомнением смотрел в гримуар. – Ты уверена, что это сработает?

– Не уверена! – Ведьма захлопнула книгу. – Но это лучше, чем сидеть и ждать, пока мы все исчезнем. Мы должны хотя бы попытаться.

– Ну. – Вампир почесал затылок. – Разве не глупо бежать навстречу неизвестно чему? Может, умнее будет бежать в другую сторону?

– Ты о чём? Куда бежать?

– Если честно, я нашёл другую квартиру, мне товарищ из донорского центра помог. – Вампир отчего-то виновато улыбнулся и пожал плечами. – Уже вещи собрал. Прости.

Ведьма молча смотрела за тем, как Вампир неловко мнёт в руках пакетик с кровью, как берёт рюкзак, спортивную сумку из коридора и уходит, бросив на прощание невнятное: «Ты там… заходи, если что. Я скину адрес». Когда хлопнула входная дверь, она медленно опустилась на стул.