– Оно и не нужно. Я буду передавать тебе свои мысли и читать ответ в твоей голове.

– Мысли мои читать?!

– Да, выборочно.

– Звучит… максимально отвратительно!

– Подумай, мэтры магии вряд ли оценят, если мы будем шептаться.

– Пожалуй… – задумавшись, девочка опустила глаза в пол. – Ну ладно! Но только попробуй воспользоваться этим против меня!

[Проверка связи!] – грянул в голове Россы голос наставника.

– Не ори! Ау, у меня аж голова разболелась.

[Прости, буду потише. Чтобы ответить – говори про себя.]

Волшебники, будучи затворниками по своей сути, не любили шумиху и предпочитали низводить любой скандальный факт до уровня слухов. Про особый вход для дворян среди простого народа почти никто не знал. У ворот «чёрного хода» не было стражи, зато был фонтан. Прозрачные струи кристальными потоками били из ртов каменных рыб. Венчал композицию могучий рыцарь на коне, облачённом в изящно развевающуюся мраморную попону. На скамье, подле фонтана, опираясь на посох, сидел Дитя Истины. Погружённое в думы лицо Астры просветлело, и она, не раздумывая, бросилась к нему.

– Девочка моя! – стискивая племянницу в объятьях, воскликнул старец.

– Рад встрече, мэтр, – молодой маг сдержанно поклонился.

– Приветствую, Энтинус. Ну-с, кроха, дай мне на тебя посмотреть.

Откинув капюшон волшебницы, магистр провёл большим пальцем по её щеке.

– Начертания ожогами? Необычно.

– Я много тренировалась, было очень тяжело, – страдальчески вздохнула Астра.

– Как я соскучился, без милой племянницы мой замок опустел… Её очередь через час, посидим немного?

Энтинус пожал плечами и достал трубку.

– Ты у меня молодец, всегда работаешь за троих. Я наказал упаковать твои вещи, но так и не дождался письма с адресом. У вас что-то приключилось?

– Нет, дядюшка, прости, заняты были.

– Ну, расскажи хоть, как прошло? Хорошо ль тебе жилось в поместье Энтинуса?

На слове «поместье» девочка едва сдержала смех, сделав вид, что поперхнулась.

– Его дом… неплохой, в нём много волшебных диковин и устройств. Представляешь, я ковёр печеньем прожгла, но дырка заросла сама собой!

– Опять двадцать пять?! Сколько раз повторять: пока учишься, будь добра пользоваться тем, что изобрели другие. Менять начертания под силу лишь полноправным магам! А если бы ты мэтру дом спалила?

– Да какие начертания…

Росса запнулась, взглянув на учителя через плечо, тот отрицательно покачал головой. Воспроизвести написанное в книжке может любой неофит. Взрывы – прямое следствие ошибки или того, что маг решил поэкспериментировать. Дитя Истины знал: племянница пытлива, получая знания, она старается выжать из них максимум. Свою правоту маленькая мисс могла бы доказать только доверив магистру тайну: начертаниям Энтинус её почти не учил. Поэтому, сжав кулачки, она тихо произнесла:

– Прости, дядя…

– Ну что ты, что ты, я сам таким был, молодым и горячим… Хотя сейчас эти воспоминания больше напоминают сказку. По щёчкам вижу – ты хорошо кушала, – старик погладил девочку по голове.

– О, да! Наставник такие блюда готовит, тебе точно понравятся!

Астра без устали продолжила рассказывать об увиденных чудесах. Она не до конца понимала, о чём можно рассказывать, а о чём – нет, поэтому периодически посматривала на учителя. Дитя Истины внимательно слушал. Охая и причмокивая, он изредка вставлял «Немыслимо», или «Вот это да!».

– Вот… как-то так, – отпив воды из фляги, закончила историю волшебница.

Наставник уже какое-то время ехидно улыбался, наблюдая, как подопечная прыгает на месте от переполняющих её эмоций. Заметив это, Росса слегка покраснела и постаралась успокоиться.

– Спасибо вам, Энтинус, меня связали обязательства, и я не смог бы дать племяшке то, чего она хочет.

– Мне не сложно.

– Между прочим, здесь и моя заслуга имеется! – задрала нос Астра.

– Да-да, деточка, конечно! Ты так выросла за месяц, сила прям-таки струится, скоро меня перегонишь!

– О! Значит, ты тоже можешь видеть…

[Молчи!] – телепатически крикнул Энтинус, заставив волшебницу зажмуриться от боли.

– Тебе плохо, милая? – заботливо поинтересовался пожилой маг.

[Он тебя хвалит не потому, что может видеть потоки маны, а от большой любви. У родных работа такая – льстить.]

[Ещё раз рявкнешь, во сне задушу!]

– Не беспокойтесь, мэтр, она устала, да и ожоги болят.

– Ох, как я понимаю, сам прошёл через это, – покачал головой магистр. – Кстати, чем вы прожигали эти линии? Такой интересный рисунок.