Я поднялся в бетонный домик наверху, открыл замок без ключа и вышел. Была вечерняя пора, около восьми. Старые каштаны стояли широко и неподвижно, как нарисованные. Темнело и темнота проявляла дальние деревенские огоньки, километрах в пяти отсюда, за рекой. По дороге проехал автомобиль и его фары бросили движущийся отблеск на стальную обшивку домика, рядом с моим лицом. По полю шла мелкая собачонка и лаяла прямо в воздух – будто читала наизусть собачью поэму. Из открытых окон дома очень мирно тянуло жареной картошкой. Конец лета, предчувствие осени; старая асфальтовая дорожка растрескалась неровными шестиугольниками и покрылась первыми желтыми листьями. Это и есть тот мир, который я должен уничтожить. Все это, тысячи раз воспетое поэтами. Ту самую избу, которая челюстью порога жует пахучий мякиш тишины; те самые закаты, от которых хочется плакать; ту самую зарю, что из сада обдавала стекла кровавыми следами сентября. Никто и никогда уже не остановится, не увидит и не запишет этого. Если бог существует, то он рядом сейчас, невидимый, но ощутимый; он смотрит моими глазами и в мои глаза.

В этот момент дальний тополь на холме вспыхнул, будто облитый керосином. Я слишком долго и пристально на него смотрел. Это уж чересчур. Нужно научиться по-новому контролировать себя. Я приказал дереву погаснуть, но оно только больше разгорелось. Чем сильнее я пытался сосредоточиться, тем выше поднималось пламя. И тут меня осенило.

Я бросился вниз. Дверь была все так же открыта, уродик лежал без сознания.

У его руки растекалась лужица крови. Рана, залеченная мной, продержалась всего несколько минут или секунд, а потом снова открылась. Легким мысленным приказом я вырвал ножку из перевернутого стола и сломал ее в воздухе как спичку. Затем составил две половинки в единое целое. Так и есть. Так и есть: половинки не соединились. Воскрешать и создавать я не умею. Сила, данная мне, может лишь разрушать и убивать.

Разрушать и убивать – вот чего от меня хотели.

– И что же здесь было? – спросил Хозяин.

– Несчастный случай.

– Знаешь, что я с тобой сделаю за такой несчастный случай?

Как всегда, он пришел сам; я вызвал его по телефону, который висел в коридорчике. Он был без охраны, но не боялся меня. Физически он сильнее.

– Знаю, ничего. Займись своим уродиком. Иначе он умрет от потери крови.

Он сделал шаг ко мне. Кажется, он хотел меня ударить. Я бросил его в кресло и обвил вокруг шеи скрученную простыню. Все произошло просто мгновенно. Я даже не успел проследить глазами за перемещением предметов.

– А вот это мой болеучитель, – сказал я и слегка затянул простыню. – Знаешь, что я с тобой могу сделать? Посмотри на эту дверь. Правда, неплохой удар? Ты хочешь получить такой же?

Я мысленно шлепнул его по щеке и увидел, как расползается огромный кровоподтек. Кажется, достаточно. Когда я раскрутил простыню, он сполз на пол.

– Ничего, ничего. Вставай, знаток искусства. Теперь быстро забирай свою обезьянку и лечи ее. Мне понравилось, как она прислуживает.

Он попробовал сказать что-то, но не договорил.

– Ничего личного, – сказал я. – Я тебя шлепнул просто для того, чтобы ты понял. Здесь больше нет хозяина и больше нет раба. Ты меня больше не удержишь силой. Но я привык к этому подвалу и мне здесь нравится. Я остаюсь, а на твою долю остается меня обслуживать.

Он уже пришел в себя.

– Что тут случилось? – снова спросил он.

– Я договорился с дьяволом. Если не веришь, могу продемонстрировать.

Я бросил в него огненный шар. Шар раздвоился и повис слева и справа от его головы.

– Не двигайся.

– Убери, пожалуйста.

Я убрал.

– У тебя еще есть сомнения?

– Ты не боишься? – спросил он и в его глазах я прочел такой ужас, что заразился ужасом сам – моя душа будто мгновенно покрылась инеем.

– Забирай и уходи. Кровь я вытру сам.

Когда он ушел, я выбил деревянную дверь полностью и выстрелил лифтом в воздух, как ракетой. Маленький бетонный домик наверху снесло взрывом. Лифт грохнулся на землю секунд через пятнадцать – значит, взлетел высоко. В лифтовой шахте я поставил бетонную заглушку трехметровой толщины. Теперь я был полностью замурован и предоставлен сам себе. Я здесь как в подводной лодке на дне океана.

У меня здесь даже автономное снабжение кислородом. Ведь бункер был построен на случай атомной войны. Конечно, они попробуют для начала перекрыть мне подачу атмосферного воздуха. Посмотрим, что у них получится.

В коридорчике была и вторая дверь. За ней я нашел блок управления системами жизнеобеспечения. Насколько я понял инструкции, все было довольно просто и рассчитано на работу одного оператора. Без кислорода я мог продержаться в течение месяца. Кроме того, здесь были мощные системы фильтрации и регенерации воздуха, которые позволяли продержаться без особого комфорта, но неограниченно долго. Была и собственная электростанция. Системы внешнего слежения оказались отключены. Ничего страшного.

Я предупредил по телефону, что каждый, кто попытается нанести мне вред, будет испепелен на месте и, для большей наглядности, тут же поджег шесть деревьев у дома. Я думаю, что после этого они десять раз подумают прежде чем сунуться сюда.

Честно говоря, все что я сделал, было совершенно неразумно. Я не думал, я был опьянен своей властью и делал первое, что приходило в голову. Я понял это только вечером, когда успокоился и приготовился ко сну. Или кто-то другой действовал через меня. Впредь я буду осторожнее.