И Илья вдруг невольно покраснел, ярко вспомнив себя на прошлом вечере.

Спустившись до самой набережной он к своему удивлению обнаружил массовою толпу молодняка. По одежде явно – свадьба.

Илья неторопливо приблизился к кортежу молодоженов, сгрудившихся у чугунных перил.

– Горько! – истошно кричали худощавые девицы в туго обтягивающих коротких платьях, размахивая узкими длинными фужерами с шампанским.

Молодожены устало прильнули друг к другу, впрочем стараясь соответствовать образу и поэтому попытались целоваться взахлеб, со стонами, конвульсиями и жаркими прижиманиями.

Илья только покривился, приближаясь.

– Юрий и Инга! – прокричала пухленькая разбитная женщина – явно тамада. – В знак вашей вечной любви скрепите свои сердца на этой набережной!

Она протянула молодоженам тарелку, на которой лежал замок с торчащим ключом. Паренек, краснея, взял его. Повертел в руках. Молодожены подошли к чугунному парапету, плотно увешанному многочисленными замками. Так что мест свободных не было. Вопросительно посмотрели на тамаду. Она растерянно повела плечами. Растерянно замерли в ответ и молодожены.

– Вот свободное место, – тут же указал им Илья на маленький просвет в чугунной решетке.

Молодожен радостно бросился к этому месту, судорожно цепляя замок с выгравированными именами, сердечком и датой свадьбы. К нему подбежала невеста, стараясь все это проделать именно вместе – а то счастья не будет! И Илья поспешно отошел в сторонку, чтобы не мешать чужому счастью.

А потом невеста тщательно размахнулась и кинула ключ в Обь как можно дальше – мол, пока замок висит они будут всегда вместе и всегда будут счастливы.

А Илья почему-то невольно позавидовал им всем, представив свою возможную свадьбу… И глаза его тут же увлажнились – не будет ведь такого никогда – он это прекрасно понимал.

Потряс головой, освежая глаза – чтож теперь сопли пускать – и решительно направился к своей палатке.

Илья неторопливо подкачивал запасные шарики и скидывал их в картонную коробку.

– Привет, – вдруг услышал он за спиной женский голос.

Выключил насос. Неторопливо обернулся. Девица из Палатки-54. Та, что была повыше.

– Привет, – настороженно ответил он, так как озадачился целью ее прибытия.

– Я пришла тебя поблагодарить, – произнесла она, отчего-то смущаясь, но стараясь смотреть насмешливо. – А то наша мегера нас бы сгрызла.

Илья все понял. Встал, подошел к девушке, решительно обнял ее правой рукой за тонкую открытую талию. Левой рукой он освободил тряпичный полог, который, упав, тут же скрыл их от набережной.

Молча впился в ее губы своими губами, левой рукой скользнув под топик и слегка сжав крепкую девичью грудь, совсем не обремененную лифчиком.

Но девушка вдруг энергично забилась, стараясь вырваться, и Илья тут же ее отпустил.

– Извини, – сильно смутившись, пробормотал он. – Ошибся.

Она, раскрасневшись и тяжело дыша, быстро поправила свою одежду.

– Ничего, бывает, – сухо промолвила высокая девушка, такая же красная, как и он, торопливо поправляя прическу и стараясь не глядеть в его сторону.

Резко одернула полог и быстро выскользнула наружу.

Илья только энергично потер свои виски.

Вот дурак-то! – расстроенно подумал он.

Сидя на раскладном стульчике под тентом, который он сам и смастерил из двух арматурин и куска брезента, Илья смотрел вдоль набережной – на этот раз находясь уже спиной к Арке, лицом на два рядом расположенных моста – Метро и Коммунальный.

Эта компания, спустившаяся по широкой лестнице от остановки "Речной вокзал" сразу же привлекла его внимание. Тем, что среди двух спортивных парней затесалась тщедушная фигурка Хорька.

Вот уроды! – чертыхнулся про себя Илья. – Отдохнуть не дадут.

Он быстро поднялся. Осмотрелся.

Драться придется внутри, подумал он. Иначе весь наш дружный народ меня не поймет, если отдыхающие будут видеть, как работник аттракциона прессует кого-то из своих клиентов.

И Илья снова осмотрелся.

Как говорил сержант в армии, – вспомнил он. – Сделай окружающее своим союзником.

Он с сожалением оглядел свою каморку – трое здесь явно не поместятся!

Встал вопрос – как сделать так, чтобы двое дебилов не отрубили тебя, и в то же время самому отрубить их, да так, чтобы посетители набережной этого даже не заметили?