Выкуп этого права принес свои плоды очень быстро. «Свои деньги на хранение купцам Флоренции отдавали многие бароны, прелаты и другие обеспеченные люди Неаполитанского королевства, Франции, Англии… Трудно назвать страну, где не знали бы о флорентийских компаниях, которые благодаря своим весьма разветвленным связям и крупным масштабам своей организации готовы были ссужать любую валюту почти в любом требуемом количестве», – писал Даттео Виллани, флорентийский хронист и член правления компании Перуцци.

Такое отступление церкви от своих позиций потребовало логичного обоснования. Тут же появилась теория о золотой середине, оправдывавшая накопление богатств в земной жизни и в том числе получение процентов с ссуды. Известный теолог и богослов Фома Аквинский вообще позволил себе высказывание, за которое еще лет 50 назад его бы предали аутодафе: «Богатство само по себе не может быть злом».

Кроме того, церковь всячески старалась защищать своих заимодавцев. Если раньше любой феодал мог, выпучив глаза, заорать на служащего компании, явившегося за долгом: «Пшел вон, мерзавец, ничего я у грязных итальяшек не брал!», то теперь над ним нависала угроза отлучения от церкви, а над его поместьем – интердикта. Кстати, в конторских книгах дома Перуцци сохранились записи о подобной операции по отлучению.

Один из французских баронов задолжал компании преизрядную сумму денег и платить не собирался вовсе. Компания направила своего служащего в Авиньон, где тот сделал подарок папскому секретарю, после чего быстро получил буллу о предании барона анафеме. Барон счел необходимым побыстрее заплатить долг. Все расходы на получение буллы, включая дорогу, составили 140 флоринов.

А когда орден госпитальеров Иерусалима задолжал Барди 133 тыс. флоринов, папа Иоанн XXII попросту отлучил «воинов Христовых» от церкви. И еще бы попробовал не отлучить! Взятки взятками, но ко всему прочему Барди завели в своем банке счет на имя… Господа Бога! На счет сего наиболее высокопоставленного клиента ежегодно зачислялось от 5 до 8 тыс. флоринов, которые затем передавались папским секретарям на устроение мессы по прощению ростовщичества. А теперь представьте себестоимость проведения одной мессы…

К тому же папская курия давала Барди и Перуцци рекомендательные письма ко многим европейским дворам. Так, в 1311 году папа римский Иоанн XXII рекомендовал эти компании королю Англии Эдуарду II, причем в качестве своих полномочных агентов. Момент был невероятно благоприятным – монарх судорожно искал деньги на войну против баронов, возглавляемых Мортимерами, и постройку Вестминстера заодно.

А Англия была лакомым кусочком для флорентийцев, ведь в ней производилась треть всей используемой в Европе необработанной шерсти, столь нужной для промышленности Флоренции. Однако английские законы были суровы к иностранным купцам. Им разрешалось проживать в Англии не более 40 дней, при этом свои склады или дома иметь на туманном Альбионе им воспрещалось – они должны были их арендовать у местных жителей. Такая похвальная забота о национальном купечестве ни Барди, ни Перуцци не устраивала. В 1311 году ими была проведена блестящая по своим результатам операция по внедрению на британский рынок и удалению основного конкурента.

Они предоставили небольшую в общем-то ссуду королю Эдуарду II от Перуцци – 700 фунтов стерлингов, от Барди – 2100 фунтов стерлингов. Благодаря этим достаточно мизерным вливаниям в английскую экономику ограничения для иностранцев в части применения их к этим флорентийским Домам были частично отменены. Более того, сиенская компания Фрескольди, которая в это время также наращивала свое присутствие в Англии, а с 1289 года собирала все таможенные налоги в стране в виде уплаты за ссуды, но новый кредит монарху не предоставившая, была полностью изгнана из владений британской короны.

Эдуард II

Правда, этими кредитами дело не ограничилось. Британской, а затем и Французской монархиям требовались деньги, и они прибегали все к новым и новым займам у флорентийцев. Поскольку отказать таким клиентам означало разделить судьбу Фрескольди, а денег на возврат займа у королей не было, расплачивались они преимущественно привилегиями. Так, с 1314 года флорентийцам было даровано право сбыта своей продукции по всей территории Англии «для удовлетворения своих интересов и в целях заботы о делах короля». С 1318 года им разрешили назначать своих представителей на государственные должности. В 1324 году Барди и Перуцци получили вожделенное право на закупку шерсти по всей территории Великобритании. Наконец компания Барди добилась права взимать таможенные пошлины и некоторые виды налогов в доменах короля. Тот же Виллани писал: «Наши компании ныне ведут своими средствами большую часть европейской торговли и питают почти весь мир. Англия, Франция, Италия и многие другие прежде преуспевающие государства оказались от нас в непокрываемой долговой зависимости, и, поскольку их годовых доходов не хватает даже на выплату процентов по займам, они вынуждены предоставлять нашим торговцам и банкирам все новые и новые привилегии. Наши представители взяли под свою руку сбор налогов, таможню и скупку сырья во многих государствах».

В 1327 году финансируемые теми же Барди и Перуцци Мортимеры свергли глупого и недалекого Эдуарда II, возведя на престол молодого и неопытного Эдуарда III, которому на момент коронации исполнилось всего 15 лет. Реальной властью молодой король почти не обладал, всем в королевстве заправляла его мать, «французская волчица», как ее называли, и Мортимеры.

В годы правления Эдуарда III долг Англии вырос до совершенно нереальной суммы в 1,7 млн флоринов. Неудачная кампания против Шотландии финансировалась за счет флорентийских домов, выплата огромной контрибуции тоже легла на их плечи.

Уже в середине 30-х годов XIV века стали распространяться слухи о дебиторской несостоятельности английского короля. Ежегодный доход казны составлял около 60 тыс. фунтов стерлингов, но он постепенно сокращался из-за льгот иностранным купцам. Англии для погашения долга потребовалось бы либо несколько столетий, либо несколько победоносных войн.

Наконец Эдуард III, избавившийся от опеки матери и Мортимеров, предъявил претензии на освободившуюся корону Франции, а когда они были отклонены, объявил французам войну, впоследствии получившую название Столетней. Расходы на ее ведение обе стороны покрывали за счет займов у Барди и Перуцци. Это было тяжело для флорентийцев, но пока все еще выгодно.