При том новое тело, если пожелаешь, будет точно таким же. Просто у Таната, как я понял есть свой модельный ряд, так что я точно ещё встречу людей с внешностью как у Тэй. Я вдруг припомнил, что образ Кева мне точно показывал Хранитель в шпиле. То есть что получается, весь этот мир населён клонами? Никто не рождается естественным путем.

Нет, почему же, рождаются. Но только монстры и некоторые муты из числа разов. То есть те несчастные, кому Танат, а точнее его инфоры, выдал бракованные оболочки. Информаторий как раз по описанию напоминает уже знакомое мне кресло с виралами и столбиками чагсов.

Тут как раз начинается самое интересное. Если судить по описанию Тэй, то все остальные разы появляются не зале наподобие того, где меня встретил Хранитель. Просто есть где-то там невысокое куполообразное помещение с креслом в виде раковины или овала в центре, в потолке биолампы. Напротив кресла, что стоит в центре, вход, правее закрытая мембраной ниша из которой вылезают оламы с оболочками. По левую руку за входной мембраной небольшое помещение, где ты сдаешь старую оболочку.

Вот его описание мне не понравилось – в его центре стоял уже знакомый мне разделочный стол. Именно на таком Хранитель разделал у меня на глазах первую мою оболочку. Однако Тэй не знала, как именно происходит замена. Перед входом в левую комнатку ты заходишь за кресло и перед тобой открывается отверстие в стене. Далее ты кладёшь на хранение в открывшуюся нишу одежду и снаряжение.

Там же, у ниши, некое щупальце делает тебе укол в шею и надо успеть зайти в комнату со столом и лечь на поверхность. Иначе кто-то получит приказ перенести на стол твою голую тушку. Мало ли какого из твоих знакомых извращуг выберет Танат. Ведь ему неведомо милосердие, не забыл, Нико?

Короче говоря, никто из местных не видел, что происходит с их старыми телами. Может ей рассказать страшную тайну? Да нет, лучше не надо. Замечаю, что слишком уж мой путь расходится с тем, что было у местных. Им при рождении потолочный жук с щупальцами выбора не давал. Как и не подсказывал, где можно найти живой симбиотический доспех.

Насчёт названия местной валюты. Как я понял, рабочие единицы это местное определение, которое относится к местному рычаще-шипящему языку. То есть базовый пакет информации. Вообще, как я понял, я могу произнести только те слова, аналоги которых есть в языке Таната. Есть другое название в местном языке, дегу, и его я могу перевести как монеты, деньги. Скорее второе, звучит похоже.

Про слова и их аналоги в местном наречии Тэй подтвердила мои догадки. Я не смог произнести слова вроде растение, дерево, но смог выговорить слово грибы. Да, они, плесень и некие слизняки составляли основную часть рациона местных. Ну, ту, что не выдают за работу тельмахи. Те самые белые пластинки, что она грызла.

Когда я спросил, а почему нельзя есть мясо монстров, девушка посмотрела на меня, как на психа. Ведь оно сырое, а нежные желудки местных не могут его переварить. Есть железы некоторых мобов, жидкости из которых могут обработать сырое мясо, чтобы его можно было есть. Да и то лишь некоторых мобов. Например, группировка Искателей, куда входила Тэй, такое готовила только по праздникам.

– Так что тебе повезло, Нико, что твой кимбар-переросток всеяден, как моб. Проблем с питанием у тебя не предвидится. Хотя я, когда увидела, как ты, повиснув на той колонне, ешь мясо, мне захотелось тебя грохнуть. И я до сих пор не уверена, что ты не мут какой.

– Немного успокою и разочарую тебя, но Попутчик не всеяден. Когда я предложил ему скушать стену, он отказался. Что-то в ней ему не нравится. Так что этот завал мне не проесть.

Тут я грустно развёл руками, на что Тэй рассмеялась. Так как мы устали за этот день, а точнее большой суточный цикл, то присели отдохнуть прямо на полу коридора. Даже на неприятный лёгкий запашок гнили нам было плевать.

– А, другая закрутка нитей сути, – понимающе кивнула Тэй.

– Чего?

– Да как бы тебе объяснить. Скажем так, ты не первый, кто об этом подумал. Я сама как-то спросила инфор, и мне ответили. Наши оболочки собраны из совсем маленьких живых частичек. Те в свою очередь состоят из множества нитей разных веществ, которые определяют твой облик и способности. И они есть у всего в Танате. То есть у меня они имеют один вид, у иниса другой, у безглазого третий. Даже у этого обиталища, – девушка постучала ладонью по стене, – они есть. Просто у нас, мобов, инструментов, инисов и кимбаров нити сути закручены, например в право, а уклеток пола влево. Поэтому они не совместимы, их нельзя есть даже после обработки жидкостью из клыков падальщика. Иначе можно отравиться, понимаешь.

Киваю в ответ. Нет, я реально понял, что она имела ввиду. Клеточное строение тел, нити ДНК, которые реально могли в разных мирах иметь разное направление скручивание. Декстробелковые формы жизни – вот что это такое. И я это вспомнил без головной боли. Что с блокировкой памяти? Почему мне вдруг стало резко проще восстанавливать крупицы моего прошлого я?

Относительно памяти о прошлой жизни я и задал свой следующий вопрос.

– Нет, – покачала Тэй головой, – я не знаю никого, кто смог бы вспомнить что-то о своём прошлом. Том самом, до Таната. Только бессвязные и непонятные обрывки, знание языка, на котором ты здесь ничего не можешь произнести, да часть своего имени. Даже если будешь сильно стараться перебороть боль, которая начнет терзать тебя в тот миг, когда ты попытаешься вспомнить хоть что-то. И не говори, что не пытался. Наверняка при опасности что-то выплыло из глубин.

– Да, – киваю девушке в ответ, – моё имя, как и говорил. Я тогда как раз был смертельно ранен. Не найди я случайно то хранилище с этой одежкой, мы бы сейчас не разговаривали.

– Вскоре ты, кстати, перестанешь чувствовать боль.

Опаньки. И это уже произошло.

– И что это означает? – напрягаюсь я.

– Только одно – блокада окончательно закрепилась и стала настолько сильной, что нет нужды дрессировать тебя болью. Чтобы ты не делал, но твоё прошлое после этого закрыто окончательно. Я, например, все прожитые обороты пытаюсь вспомнить, что это за тёплый шар высоко наверху. Там, где нет каменного потолка. Понимаешь, я помню, как любила лежать под этим светом. Он приятно грел кожу, а она от этого темнела и становилась красивее. Мне так хорошо, я смотрю вдаль, там невероятное количество воды. Столько нет ни в одном озере здесь. И волны на поверхности не пугают меня. Их не создают мобы в глубине. Если бы ты только мог это представить. Сколько не смотришь в даль, но там одна вода впереди.