— Не рассчитывай на свою сестру, — ответил мне колдун.

Я нахмурилась.

— Что значат твои слова? — проговорила я.

— Только то, что скоро ваши судьбы с Лорри разойдутся, — Сьегард подошел ближе. Встал почти вплотную около меня. Я зачем-то приподнялась на цыпочки, чтобы оказаться ближе и заметила, как сузились его черные глаза.

— Откуда ты все знаешь? Скажи мне, Сьегард, как ты оказался здесь, если должен был находится в имении Хольми? — попросила я, — И вчера… Мне ведь не привиделось…то, что мы вместе были у Хеге? Что там произошло и почему я очнулась уже в поместье?

Колдун продолжал смотреть на меня и с ответом не спешил.

— Моя магия не так сильна, как мне хотелось бы, но кое что я все-таки могу, — наконец заговорил он.

— Тогда почему не послал послание к моему отцу, если знал, что все так случится, — мой голос заметно сорвался, — Почему?

Мужчина вздохнул.

— Мое видение показало мне только тебя. Я видел, что тебе грозит опасность и только. А когда прибыл сюда, было уже поздно что-то предпринимать. К тому же я оказался бессилен против вашего врага, потому что с ними на Север вернулся тот, кто сильнее меня.

Я мало что поняла из его объяснения. Опустила глаза, разглядывая землю под ногами. Черную от гари. Значит, он вернулся за мной, желая спасти от опасности и не ведая, что произойдет на самом деле. Что я лишусь своего дома и своего отца. Что мои люди останутся без крыши над головой и без еды…и все равно продолжала злится на Сьегарда, словно это он был повинен в случившемся.

Резко отвернувшись от мужчины, я направилась искать сестру, а на холме, что смотрел на морскую даль, оставшиеся в живых дружинники уже возводили погребальные костры.

Этим вечером снова вспыхнет огонь над берегом. Огонь очищения, подумалось мне. Стихия, что проводит наших мертвых в последний путь.

Темнело. Алый закат тонул в море. Печальный, полный горечи и потери. Волны набегали на берег, перешептываясь с ветром и поспешно отступали назад, шевеля мелкие камешки, перекатывая их по песку.

Лорри стояла на холме. Она держала в руке горящий факел и ветер развивал ее волосы, скрывая слезы.

Лорри плакала впервые за свою осознанную жизнь. Плакала глядя на мертвое лицо отца, на его закрытые глаза и заостренные черты. Глядя как его широкие ладони лежат на рукояти меча…и этот меч принадлежал самой Лорри. Тот, который был у отца пропал, и девушка не сомневалась, что его забрали те, кто разрушил и сжег имение. Позарились на дорогое оружие мертвого вождя, не иначе. Но Лорри знала, что счастья и победы он не принесет новому владельцу, потому что в мече уже жила душа ее отца. Именно Торхельма, а не кого-то другого. Он столько лет служил своему вождю верой и правдой, а теперь находится в чужих, грязных руках.

Лорри оглядела собравшихся. Их было не много и совсем не те, кого желал бы видеть сам Торхельм. Не такими вероятно когда-то представлял себе собственные похороны ее отец. Но что поделаешь?

Рядом с вождем лежал его друг Колль. Старый кормчий теперь вместе со своим другом смотрел на происходящее откуда-то с неба. И он и отец, и все те, кто пали под ударами вражеских мечей теперь прощались с живыми. Сейчас огонь заберет их тела и выпустить их души.

— Еще немного потерпите, — подумала Лорри, — Уже скоро!

Ингегерд стояла рядом. Волосы заплетены в тугую косу, перевязанную траурной лентой, а в глазах ни слезинки, только мрачная обреченность. О чем думала младшая дочь Торхельма, Лорри могла только догадываться. Заговорить в такой момент она не решилась. А колдун по имени Сьегард находился за спиной Ингегерд и смотрел на девушку, которая совсем не замечала его взгляда. Зато это видела Лорри и отчего-то старшая дочь Торхельма поняла, что когда она осуществит то, что задумала, сестра не останется одна. С таким тылом!

Лорри отчего-то улыбнулась, глядя на Ингегерд, продолжавшую смотреть застывшими от муки глазами на мертвое тело Торхельма.

— Мы прощаемся с тобой, отец, — наконец произнесла Лорри, нарушив молчание, наполненное только шумом прибоя, — И с вами, благородные воины. Пусть боги примут вас в своих чертогах, а мы продолжим чтить вашу память здесь, на земле, пока не присоединимся к вам.

Она подожгла солому, подстеленную под сухими ветвями, на которых, как на ложе спали последним вечным сном вождь и его дружина.

Ингегерд повторила движение сестры и прошлась дальше, вдоль всех тел, оставляя за собой огненного змея, разраставшегося в длину, а после и в ширь.

Когда пламя взметнулось к небу, Ингегерд бросила в него свой факел и осела на землю, закрыв руками лицо и наконец дала волю слезам. Сьегард подошел к ней, но не решился прикоснуться и так и остался стоять над плачущей девушкой. В его черных глазах полыхало отражаясь пламя. Жители селения молчали, глядя на самый огромный костер, сжигавших тех, кто еще вчера жил и дышал. Тех, кто любил и улыбался, а потом ушел так внезапно.