— Чужаки! — промелькнуло в голове. Я застыла на месте, понимая, что те, кто пришел с туманом, вряд ли имели дружественные намерения. Я столько слышала о набегах, сам отец нередко рассказывал о том, как со своей дружиной высаживался на чужих берегах и шел огнем и мечом по поселениям, грабя, убивая… А вот теперь и к нам пришла беда. Я почувствовала это своим сердцем и медленно стала пятится назад. Пригнулась, снимая ботинки и босиком почти побежала обратно к имению, молясь, чтобы те, кто сейчас находился в тумане, совсем рядом со мной, не услышали меня.

— Отец! — подумала я, спеша. В ногу впился острый камень, но я даже не вскрикнула, закусила губу и бежала вперед, так тихо и быстро, как не бегала никогда в своей жизни. Я надеялась, что чужаков будет мало, иначе мы с нашей малочисленной дружиной, да при отсутствии Лорри вряд ли сможем оказать достойное сопротивление.

Я ворвалась к дружинный дом с тихим криком. Мужчины еще спали. Я растормошила одного из них, лежавшего ближе всех к выходу и стала быстро объяснять сонному человеку, моргающему глазами, как сова, вытащенная на дневной свет, что на поместье надвигаются враги. К моему счастью, мужчина быстро сообразил что к чему и вскочив на ноги, тут же стал будить остальных, зычно крикнув громкое — подъем!

Я выбежала из дома, торопясь предупредить отца, разрывая туман руками, спешила вперед. Вот и калитка, вот и родной двор, а вот и крыльцо. Я поднялась по ступеням и уже не таясь, влетела птицей в дом и закричала, надеясь, что своим криком предупрежу всех спящих о грозящей всем нам беде. Отец появился самым первым. Темным силуэтом в коридоре, освещенном единственным факелом. Высокий и кажущийся прежним собой — огромным воином с сильным телом и руками, сжимающими длинный меч. Я даже на секунду замерла, глядя, как он приближается и только когда его фигура попала в полосу света, я выдохнула. Торхельм был таким же, как и прежде. Старый, уставший мужчина, едва держащий в руках оружие. Но тогда, мгновение назад, кажется я видела призрак его молодого. Такого, который сокрушал своих врагов и приводил в ужас одним своим криком.

— Ингегерд! — выдохнул отец и оказался рядом. Уперев меч в деревянный пол, он облокотился на него, перевел дыхание. Я покосилась на меч и подумала о том, сколько это оружие провисело на стене без дела. Даже сейчас его лезвие матово отдавало пылью. Давно уже видимо Торхельм не протирал и не точил клинок. Меч у отца был знатный, с чужими узорами, стелющимися змеей по серебру стали. Когда-то он забрал его у павшего от его руки врага и с тех пор никогда не расставался с ним. А теперь вот снова достал со стены.

— Там… — Я махнула рукой в сторону двора.

— Уходи отсюда, — приказал Торхельм, — Немедленно уходи к Хеге в лес, по той тропе, что плутает на утесе. Тебя не найдут. Уходи!

Я покачала головой. Оказывается, отец знал и о моих посещениях лесной колдуньи. Сколько всего он тогда мог знать про всех нас? А ведь всегда казался таким безразличным.

— Нет! — ответила твердо.

Рука отца неожиданно с силой сжала мое плечо. Он наклонился ко мне.

— Уходи, я приказываю. Твои дети продлят мой род. Никто, не Фрида, ни Лорри не сделают того, что сделаешь ты. В тебе моя кровь и прошу тебя в последний раз исполнить волю своего отца.

Со стороны двора раздались чьи-то крики и звон стали. Торхельм толкнул меня к черному ходу, улыбнулся в усы, а сам направился к двери.

— Нет, отец! — крикнула я.

— Уходи! — ответил он не оглядываясь.

Что-то ударило по крыше, и я испуганно подняла глаза, словно могла через дерево потолка разглядеть то, что упало. Затем еще раз бросив взгляд на отца, поспешила к выходу, столкнувшись у дверей с одной из рабынь. Та только зыркнула своими глазами и бросилась вперед, оттолкнув меня рукой. Я последовала за ней и выбежала на задний двор. Вокруг дым от горящих построек смешался с туманом, который упорно не желал рассеиваться. Я огляделась, отыскивая путь к бегству. Мне стоило попробовать перебраться через изгородь и бежать дальше, туда, где находились запасные ворота, через которые каждое утро наш пастух выгонял на пастбище коров. В висках стучало, сердце билось пойманной птицей. Я невольно вспомнила Лорри и пожалела, что сестры нет рядом в такую минуту. Уж она бы точно не сбежала, оставив старого отца на смерть. Но что могла сделать я. Та, которая и меч то поднять не в силах, уже не говоря о том, чтобы воспользоваться им. Воительница из меня была никудышная. Из лука стреляла худо-бедно, да откуда мне сейчас взять лук.

Отец был прав. Самое правильное, что я могла сделать — это убежать в лес к Хеге. Я все еще хранила в душе надежду, что своими силами дружинникам отца удастся отбиться. И ведь, как на зло, часть их уплыла сопровождать мать, а несколько ушли в горы с Лорри. И без того малое воинство отца стало еще меньше…

Я перелезла через ограду и рванула в сторону ворот, когда чья-то сильная рука схватила меня за волосы и рванула на себя. Не успев даже вскрикнуть, я полетела назад и ударилась спиной о мужскую грудь, облаченную в доспех, а затем повалилась под ноги неизвестному.

Когда я открыла глаза, то увидела нависшего над собой чужака. Он был страшен. Длинные волосы и часть лица заляпаны кровью, на руке, чуть ниже плеча зияла глубокая рана. Светлые глаза смотрели холодно и расчетливо и к своему удивлению, я не увидела в них жажды убийства, но воин привычно занес надо мной руку, сжимавшую тяжелый меч и я поняла, что он сейчас убьет меня, даже не желая этого. Убьет, потому что так надо, потому что так привык.

Вскинув руки, я выставила их перед собой, словно они могли каким-то чудом отразить удар. А затем произошло нечто странное. Воина отбросило назад. Словно какой-то могучий великан ударом руки отшвырнул моего палача прочь.