— Это мы еще посмотрим, — ответил он, — Забирай свою змею и вези ее обратно в змеиное гнездо. Хочешь войны из-за того, что твоя дочь спит с кем попало, так сперва подумай своей головой. Возможно проблема заключается в самой княжне! — и повернувшись к нему спиной был таков.

— Как Булат! — отчего-то промелькнуло в голове князя. Тот точно так же ушел, проявив лишь презрение к своему бывшему господину.

— Они все заплатят. Кровью и слезами своих женщин и детей! — подумал Аскольд и взлетел в седло.

Сейчас же, качаясь на коне, рядом с выглянувшей из окошка румяной дочкой, князь на мгновение, всего на короткое мгновение засомневался в ней.

— А вдруг Гуннар сказал правду? Вдруг она не с ним… — и тут же оборвал ход своих мыслей разъяренным, — Ты не веришь собственной дочери!

А вслух он произнес:

— Как ты, голубушка?

Княжна улыбнулась.

— Домой хочу! — произнесла она.

— Скоро будем, голуба. Скоро, — князь потянулся к ней рукой. Погладил по волосам и тут его конь вздрогнул и отошел от кареты.

Аскольд посмотрел на дочь, которая вернулась вглубь кареты и теперь ему было видна только одна ее рука, тонкая с длинными ухоженными пальцами. Рука, которая никогда не знала труда и работы… И снова в его голове промелькнула мысль — не напрасно ли он так оберегал дочь и так избаловал ее? Что если северянин все же сказал правду?

— Уехали и слава богам, — Сиггерд направилась к дому вождя, следуя за Гуннаром.

Никто не стал провожать обоз князя. В воздухе пахло грозой и отчего-то чем-то неприятным. Словно где-то сдохла крыса или мышь, а жаркое солнце ранней осени пригрела разлагающееся тело, распространив вонь.

Как потом оказалось, это пахла угроза, которую распространил после себя Аскольд.

Сиггерд увидела Торстена, спешившего следом за Гуннаром. С некоторых пор друзья мало общались и избегали встреч. А во время застолий Торстен старался садится подальше от вождя. Теперь, видимо, что-то изменилось, раз дружинник снова стал искать возможность поговорить с Гуннаром. Сиггерд этот факт не особенно волновало, особенно в свете того, что наконец-то они избавились от княжны и ее папеньки. Великанша, как и многие дружинники и слуги из дома северянина радовались тому, что у них не будет такой хозяйки.

— Все что не делается, все к лучшему, — подумала Сиггерд.

Мы шли через заснеженный лес. Ноги проваливались в сугробы, ветер норовил растрепать мои косы, забирался под платок, швырял в лицо горсти снега и щедро насыпал его за шиворот, стоило только задеть неловко тяжелые ветви, прогнувшиеся под белоснежной тяжестью. Но странное дело, самого холода я не ощущала, хотя одеты была не по погоде, да и Асгейр, шагавший впереди меня, тоже от мороза не страдал. Изредка оборачиваясь, мужчина загадочно поблескивал своими глазами, глядя на меня, уверенный в том, что не сбегу. И он был прав. Куда я денусь в этом огромном лесу, где нет ни тропинки, ни дороги, а лишь сплошные деревья и кустарники под шапками снега.

Я не знала, куда нас занесла магия колдуна, но была уверена, что далеко от того места, где находилась. Стараясь не вспоминать о Булате и радовалась хотя бы тому, что успела увидеть его перед тем, как… тут я задумалась. В том, что Асгейр ведет меня на погибель я не сомневалась. Был ли у меня шанс спастись, я пока не знала, но побег вряд ли изменил мое положение. Я отчего-то была уверена, что без магии колдуна быстро замерзну в чаще, да и вряд ли Асгейр позволит мне сбежать. Это на вид он казалось не следил за мной, но я чувствовала, что мужчина напряжен, словно ожидал от меня попытки к бегству.

На привал мы остановились у какой-то пещеры. Асгейр оставил меня внутри, а сам ушел. Я недолго пробыла одна в темноте, кутаясь в платок — без колдуна меня быстро захватил холод и лишь с его возвращением вернулось и тепло.

Асгейр принес с собой сухие ветви и какую-то птицу. По виду окровавленной тушки я не смогла определить, кому она раньше принадлежала, как и не смогла понять, как именно мужчине удалось ее поймать и убить. Но разводя костер, он изволил объяснить это, заметив, как я смотрю на наш будущий ужин.

— Сила воздуха, — коротко сказал он и присел, раздувая пламя. Я подумала о том, что легко могла бы помочь ему с этой бедой, но не стала и лишь еще сильнее закуталась в платок.

— Я сбил ее сконцентрированной силой воздуха, — продолжил мужчина. Пламя занялось. Лизнуло тонкие ветки, словно пробуя их на вкус и затем разгорелось, одобрив подаяние.

— Готовить умеешь? — спросил мужчина и кивнул на тушку, — Или только плясать сильна.

— Умею, — ответила я и потянулась к птице.