Наказав ей вести себя тихо и не высовываться, Франц обогнул коляску и скрылся за ветвями шиповника. Прошептав ему вслед, чтобы он был осторожен, она задержала дыхание, словно не собиралась дышать до тех пор, пока Франц не вернется. А ведь со своевременными возвращениями, помнила Лора, у него беда… Так что ей, очевидно, предстояло нехило понервничать. Ветер укрыл ее ноги бронзовыми листьями с верхушек вязов, как одеялом, и Лора откинулась на спинку кресла, позволив густой и холодной ночи окружить ее и спрятать.

После купания в Немой реке одежда уже подсохла, но все еще морозила кожу, влажная. Лора ежилась, обхватив себя руками. Согреваться ей помогали лишь болотные огни, а точнее, необходимость махать руками, отбиваться от них, когда те вдруг замигали между колесами ее коляски, выплыв из темноты, подсвечивая махровым зеленым светом корневища дремучих деревьев. Распуганные Ламмасом, они будто наконец-то увидели друга среди злых и незнакомых лиц, принялись льнуть к инвалидному креслу, обступив Лору со всех сторон и взволнованно гудя.

«Душекос уже взялся за свою косу-девчонку…»

«Душекос вот-вот начнет собирать урожай…»

«Королева фей ведет голодную ораву, а Дикая охота идет за ней»

«Ох, что будет, что будет!»

– Королева фей? – переспросила Лора шепотом, вцепившись пальцами в подлокотники и наклонившись пониже к маленьким, юрким и пульсирующим комочкам, которые то исчезали у нее под колесами, то снова появлялись. Как всегда лихорадили, водили хороводы, словно очередного путника на болотах дурили. – Вы видели Титанию? Она жива?

«Жива-жива, но умрет».

«Все умрут, если душекоса не остановить».

«Остановите, остановите! Он и нас на тот свет отправит, если увидит, если поймает».

Ах, так вот в чем было дело! Болотные огни – неупокоенные души утопленников, а Джек, должно быть, их проводник, раз Самайн – день мертвых. Испугались болотные огни не Ламмаса, а Джека и того покоя, на который он может их обречь. Удивительно, как беспокойным и всеми отвергнутым жителям Самайнтауна нравилось оставаться такими. Франц был прав – таков уж этот город.

Лора шикнула, когда один из болотных огней внаглую забрался к ней на колени, и попыталась согнать его рукой, боясь, что такими темпами они привлекут внимание к кустам, где она засела. Вспыхивали хоть и неярко, но в такой кромешной темноте и светлячка легко заметить. В доказательство этого за спиной у Лоры хрустнул шиповник, и все огни разом угасли. Лора с заколотившимся сердцем снова погрузилась во мрак, пока его не осветили два ярко горящих красных глаза.

– Доставка! – воскликнул Франц и ловко увернулся, когда Лора кинула в него веткой, чтобы был потише.

– Меня тошнит, – пожаловалась Душица на его плече, когда он попытался аккуратно поставить ее на землю, но все равно уронил. Она шмякнулась перед ними с глухим стуком, будто яблоко с дерева упало.

Очевидно, как только ты отдалялся от ведьм как от источника чар – а Франц, отдышавшись, сообщил, что они на площади повсюду, – эти чары почти мгновенно проходили. Тело Душицы все еще оставалось неповоротливым и неуклюжим, но уже спустя несколько минут она вовсю крутила головой и сыпала проклятиями. Волосы, как скрутки лаванды, завивались под ее леопардовой повязкой, а джинсы с низкой посадкой висели на косточках таза, сползя почти до нижнего белья. Несмотря на то, что Ламмас заставил Душицу выступать на площади насильно, – Лора поняла это по ее шипению в сквозь непропорционально большие острые зубы, – она все равно вырядилась, как рок-звезда. Синие губы, покрытые блеском, аметистовое ожерелье и браслеты в цвет такой же аметистовой коже, только светлее, как если бы пломбир взбили с черничным вареньем. Душица залпом осушила всю бутылку с водой, которую Франц любезно стащил для них по дороге со стола с закусками, а Лора принялась вводить ее в курс дела. Рука Франца легла ей на плечи, растирая пальцами то правое, то левое, и Лора убедила себя, что не отталкивает его лишь потому, что так ей и впрямь теплее.

– Я не русалка и не сирена, – сказала Душица, дослушав Лору до конца, а затем наконец-то утолила ее любопытство раз и навсегда (они с Францем даже охнули одновременно): – Я мавка! Мы топим людей, а не влюбляем. Голоса у нас потому и нет. Я пою красиво, потому что боженька – ну, какой-то один из них – наградил меня талантом, а не потому, что из воды вылезла.

– Тебе не нужно уметь завораживать, потому что это уже умею я, – принялась объяснять Лора. – Тебе надо петь, как ты обычно поешь, вот и все.

– В чем тогда от меня прок?

– В том, что два голоса, когда поют вместе, звучат, как один. И если моя гипотеза верна, то еще и вместе с музыкой мои чары дадут просто охренеть какой эффект, потому что не я одна их плести буду! Это как ворожба, ритуал, понимаешь?

– Не понимаю, – призналась Душица. – Ни этого, ни того, как ты планируешь провернуть все это под носом у оборотней и тех колдовских куриц. Даже если Франц их на себя отвлечет, всего одной ведьме достаточно подкрасться к нам сзади – и здравствуй, новые восковые фигуры в коллекции Улыбающегося человека!